Я приехал на вокзал задолго до отправления поезда. Не хотелось в этот день оставаться одному. Глупости какие-то. Заскочил домой на пол часика, собрался наспех, позвонил в гримёрку Кондора. В это время Джоя точно ещё там не могло быть. Но было так приятно слушать гудки в трубке и мечтать, что вот-вот мой омежка отзовётся на другом конце провода и крикнет радостно: «Алло! Карен, это ты? Ну, сколько тебя ждать? Когда ты меня заберёшь? Есть хочу, посидим в кафе? Или у тебя эти вечные пельмени? Ну ладно, пусть будут пельмени, только приезжай быстрее». Или проговорит медленно и почти лениво, как бы нехотя: «Лозбуд, а я тебе говорил, что я тебя… Проехали. Надоел ты мне. Не приедешь через час — найду другого»… И сердце начинало колотиться так быстро, что своим бешеным темпом, словно автоматной очередью, сбивало все страхи, сомнения, отчаянные провальные попытки поиска смысла…
Мечтать не вредно, Карен! Всё лучше, чем прожигать деньги и здоровье в кабаках и чужих грязных койках…
Поезд подали рано, но пассажиров не запускали. Я долго курил на скользком перроне и вдыхал гарь от трубы протапливаемого вагона. Чёрный густой дым с обледенелой крыши летел прямо на меня, но мне нравилось. Такой запах перебивал все желания. Ну, почти перебивал…
Сидеть на жёстком ободранном сиденье спального места плацкартного вагона (кажется, в связи с нахлынувшим из-за праздника потоком пассажиров дирекция железной дороги пустила в дело вагоны прошлого века) оказалось удивительно приятно. Рассматривать суетливых попутчиков, с трудом протискивающих в узкий проход огромные баулы и сумки, наблюдать за оживлением на перроне, за чередой огней, скрывающихся за рекламными щитами рельсового ограждения, за крупными удивительно рельефными снежинками, оседающими на грязном окне. И не тающими. Так и поедут с нами в Северный Порт? Привезём им свой снег, а то у них мало…
Я сначала почувствовал запах. Такой сильный и тягучий, заполнивший всё пространство между спальными полками нашего отсека. Дорогие духи, очень приятные, хоть и чересчур шибающие в нос, прямо до слёз… Молодой паренёк потянулся неуклюже и повесил на крючок шерстяное полупальто. Бросил на полку кашемировый шарф. Не высокий, чёрненький, стройный, подтянутый, плечи широкие, бёдра узкие. Свитер ручной вязки, стильные облегающие джинсы, дорогой ремень, кожаные полусапожки. Сдержанная, немного смущённая улыбка узких чувственных губ. Он что, красит их? А в глазах, только что натолкнувшихся на моё лицо — взрыв чувств, эмоций, противоречивых, непонятных, непринятых, опасных… Мой Джой…
=6=
— Это ты Мартин… э-э-э? — промямлил я, напрочь забыв фамилию моего сопровождаемого, которую называл Бэджер. Зачем-то попытался вскочить, ощутимо ударился башкой о верхнюю полку. С соседнего места раздалось сдержанное ворчание: пожилой мужичок буркнул что-то типа «ах, молодёжь» и продолжил копаться в своём бездонном бауле. Его спутница, немолодая симпатичная женщина, вытирала бумажной салфеткой столик, поручни, стенку за спальной полкой и приветливо улыбалась.
— Мартин Протс, — кивнул Джой, растерянно потоптался в проходе, достал из своей сумки книжку и уселся читать.
