Он сидел на краешке протёртой скамьи, с идеально прямой спиной, ровно, как-то особо артистично выставленными плечами, совсем чуть-чуть, просто-таки царственно склонённой головой и только двигал взглядом по строчкам книжки. У меня не было ни единой мысли, ни единого желания, кроме как коснуться плеча омеги, провести по бархатистому пушку на его длинной тонкой шее, очертить контур загорелого уха, помять в пальцах мягкую мочку, запустить пригоршню в его уложенные волосы, растрепать, погладить по щеке, откинуть чёлку со лба, рассмотреть как следует его губы, раскрыть их мизинцем, тронуть ногтем белоснежные ровные зубы, приблизиться к его лицу… Что? Почему? Что он тут делает? Понятно, что это именно он тот омега, девственность которого купили на аукционе. Но… Это же мой Джой, мой и больше ничей. Какая разница, кто и сколько заплатил за первую случку с ним? Это моё право — первый раз откупоривать этот сладостный сосуд, видеть его девственную кровь на своём члене, дарить ему первую в его жизни сцепку, первую сперму его нутру. Мой Джой, мой омега, как может быть иначе? А я его альфа… Я сидел, во все глаза уставившись на Джоя, и боялся пошевелиться, лишь непроизвольно качал ногой в такт вагонной тряске, а тот только изредка краем глаза поглядывал на меня. В мозгу вспыхнула яркая и очень реалистичная картинка: омежка, обнажённый, бесстыдно раскрытый, возбуждённый запахом самца, растянутый чужими пальцами извивается в чьих-то волосатых руках, покрикивает от удовольствия, ритмично насаживается на огромный тёмный бугристый член; по его ногам течёт блестящая смазка, много смазки, дырочка хлюпает и упруго принимает толстый ствол партнёра, выворачиваясь розовыми краями; через какое-то время к смазке омеги примешивается густая, заливающая его до краёв, сперма альфы, который входит в омегу до упора, вдавливает его раскрасневшиеся ягодицы в свой пах, натужно характерно кряхтит — терпит набухание кнота; тело Джоя дрожит, он пытается соскочить с члена, избавиться от боли, разрывающей внутренности, но сцепка — есть сцепка, и омега только откидывает голову, широко раскрывает совершенно пьяные глаза и томно урчит, пока узел внутри закупоривает изливающуюся в него сперму, разносящуюся по самым тайным каналам, заполняющую чрево… И так будет! И ты, Карен Лозбуд, ничего не сможешь изменить! Первое соитие твоего Джоя купили. Потому, что ты не альфа, а тряпка, слабак, нищий голодранец, дурак и трус. Всё в одном флаконе. Постучать шейкером и вылить эти помои, которые ты так настойчиво продолжаешь именовать альфой Кареном, под ноги, в грязь, на этот заплёванный серый пол вагона. Прямо под фирменные сапоги омежке, который сидит прямо рядом с тобой, будто кол проглотил, и делает вид, что читает какую-то заумную книжонку. А если не делает вид? Если читает и только изредка отвлекается от увлекательного важного занятия на мысли о том, как надоел ему тупой никчёмный самец, вечно попадающийся под ноги?..
Что же это?! Я почувствовал, что вспотел, то ли от взрыва эмоций, замешанных на горьком-вырви-глаз разочаровании, то ли от того, что в вагоне стало, и правда, жарко. Что же это?.. Я должен не просто отказаться от своего мальчика, а ещё и самолично отвезти его на случку и передать в руки хозяину? Да, часто слышал байки про то, какие несусветно огромные деньги платят богатеи-альфы за первую течку. Покупают омег в рабство, потом или трахают до полусмерти, или одевают в меха и бриллианты и возят напоказ, как дорогих зверушек. Некоторых пускают по рукам, некоторых убивают. Страшилок на эту тему ходило много. И вот это всё ожидает моего… Джоя? Но слышал и другое: контракт, страховка, бизнес. Иногда омегам удавалось очень дорого продать свою первую взрослую вязку и реально разбогатеть. Кажется, брат Бэджера именно таким способом положил начало процветанию их семьи. Не знаю… Не знаю… Это всё слишком сложно для Карена Лозбуда…
Почему я? Почему именно я влюбился в этого омегу? Почему не встретил кого-то попроще, почище, повзрослее, наконец? Зачем эти глупости, которые рушат всю мою жизнь? Можно же было прожить и без омеги. Как многие альфы. Ну, чисто физически, заработать побольше и иногда покупать секс с омегами, так делают. А жить с бетой или лучше с хорошей женщиной. Детишек завести можно и с бабой. Ничего особенного. Опять же, многие так живут. Мечта о своём омеге — это же мечта. И пусть бы оставалась мечтой. Какого хрена?! Вот пиздец! Что же делать?! И почему Бэджер отправил курьером именно меня? Что за хрень? Знал же, что Карен Лозбуд неровно дышит к омеге? Не было никого другого под рукой? Кажется, у Бэджера в последнее время прокололись и попали за решётку сразу несколько верных мальчиков — ходили такие слухи. Вот не знаю. Но что же делать? Взять себя в руки и выполнить задание? Рассчитаться с долгами и… Что «и»? И жить? Дальше? Как? Зачем? Какое «и» может быть без Джоя?!
