Джой выглядел не лучшим образом, даже господин Харви, поглядывая на него, не осмелился ворчать или приставать с советами, а тихонечко обсуждал с женой предстоящие праздники с детьми. У Джоя опять начинался жар, он постоянно хотел пить, еле шевелил опухшими губами, но держался, сидел, завернувшись в одеяло, и даже пытался напевать какой-то весёлый мотивчик, вторя орущему на весь вагон радио. Я почему-то совершенно не кстати подумал, что такие губы омеги словно специально созданы для поцелуев… Мельком взглянув на самого себя в зеркало возле печки, я отшатнулся: на меня смотрел какой-то незнакомый парень, нет, взрослый мужчина, совсем не похожий на Карена Лозбуда. Слипшиеся волосы, тёмные круги вокруг покрасневших глаз, выступающие скулы, отросшая колючая щетина, торчащие брови, сухие белёсые губы с кровоподтёками. Зверь. Матёрый, способный на всё. Какой-то затравленный взгляд старичка-соседа подтвердил мои предположения: альфа Карен — страшное существо. Ничего, разберёмся, будет время; вот, сдам свою посылку с рук на руки и займусь самопознанием и самокопанием. Если захочу…
Всю испорченную одежду Джоя я выбросил ещё раньше, плотно завернув в пластиковый мешок, мальчик переоделся в просторные вельветовые штаны с заниженной талией и трикотажный джемпер. Только ремень из его старых брюк пришлось оставить. Теперь от него по всему вагону расплывался сильный, едкий запах случки. Джой извёл остатки духов, но не помогло: многие пассажиры морщились, даже женщины недовольно ворчали. Мы решили не обращать внимания, вариантов всё равно не было. Я спросил у Джоя, как его дела, имея в виду, не начинается ли новая волна течки, тот понял и ответил, что держится, вернее, опустил глаза и буркнул:
— Пока сухо. И я… не хочу.
— Вот и отлично! — я проглотил последние оставшиеся пилюли из заветной коробочки и даже улыбнулся. Джой ответил серьёзным взглядом, в котором перемешивались затравленность и непреклонность… или безысходность, смирение?
*
На вокзальной площади нас дожидался автомобиль покупателя. Шофёр всю дорогу, пока мы тащились в пробках по занесённому снегом Северному Порту, нервно принюхивался, оглядывался. Я не выдержал и брякнул:
— Чего елозишь, водила? Твой шеф купил течкующего омежку. Терпи. Я же терплю.
Больше водитель нас не беспокоил, только до белизны в костяшках пальцев вцепился в руль и едва слышно матерился сквозь зубы, вроде, как на дебилов-отморозков на дороге, накупивших права и забывших прочитать ПДД.
Джой, будто ребёнок, вертел головой, с интересом рассматривая мелькающую в засыпаемых снегопадом окнах праздничную иллюминацию города. Яркие, светящиеся, переливающиеся всеми цветами радуги снежинки, олени, медведи, санки, букеты сказочных цветов, деревья в упавших на них новогодних звёздах. У меня заныло сердце, а Джой взял мою ладонь и стиснул. Я прикрыл глаза: просто не мог больше смотреть на омегу, на этот снегопад, на нарядные огни и гирлянды, на весь сволочной мир… Так и сидел всю дорогу до места, делая вид, что дремлю, стараясь не морщиться от боли в груди и пульсирующем члене, чувствуя узкую горячую ладонь Джоя вместе со своей рукой в кармане моей куртки…
— Господин Шегальский ждёт вас, — услужливо шаркнула ножкой аккуратненькая консьержка. Я полагал, что покупатель Джоя живёт в отдельном особняке, но его апартаменты занимали два верхних этажа старинного дома в самом центре города, на узком канальчике, богатом каменными мостами с коваными оградами и львиными изваяниями. Пока мы поднимались в зеркальном лифте, Джой тщательно причёсывался, вытирал лицо, подтягивал брюки. Я старался не смотреть ни на него, ни на себя.
Уже перед дверью квартиры Джой резко остановился и посмотрел прямо мне в глаза. Даже привстал на цыпочки, схватившись за мой рукав.
— Ты правду говорил? Карен?
— П-п-про что? — осел мой голос.
— Ты сказал, что любишь меня.
— Я погорячился.
— ???
— Ты течёшь, за случку я готов сказать всё, что угодно.
Джой неожиданно обрадовался, загадочно улыбнулся и нажал на кнопку дверного звонка.
Господин Шегальский встретил нас сам. Я немного смутился его дорогого вышитого шёлкового халата и огромного перстня на руке. Мужик как мужик: не слишком старый, крепкий, холёный, чуть полноватый, но в принципе… мужик как мужик. Откуда у него столько денег? Теперь он будет пользовать Джоя, а я поеду обратно. Всё нормально. Денег заработал. Джой цел и невредим. Всё очень хорошо!
— Ты его трогал? — гневный рык Шегальского раздался над самым ухом, я вздрогнул.
— Нет.
— Вы что, молокососы, дурить меня вздумали? Подсовываете порченый товар? Да я вас!..
Джой метнулся между мной и хозяином стремительной молнией, оттолкнул крупного мужчину, повис на нём, что-то затараторил на ухо, потащил вглубь квартиры. Я осел по стеночке и… расплакался. Не могу больше! Что же это? Что такое творится? Почему так больно? Почему я ничего не понимаю? Кто я, где, зачем всё это, как лучше, правильнее?
