– Карл Густав Юнг писал: пока мы спим, в нас борется множество личностей. Они борются каждый день, и побеждает обычно всегда одна, но в какой-то момент может победить и другая. И ты проснешься другим. Это же очень страшно.
Экран телефона у Оли зажегся, и Митя заметил, что на заставке у Оли стоит ее собственная фотография. Интересно, о чем это говорит?
Этим вечером у Мити был лучший секс в жизни. Когда-то он слышал фразу «секс был космическим», и вот наконец понял, что это значит: во время оргазма он как будто покинул тело, понесся куда-то среди межзвездных пространств. Звезды вспыхивали и гасли, пока он затихал, лежа на Оле. Она крепко прижимала его к себе. За окном Яша наигрывал свое мерзкое кантри, ему подвывали собаки, и кто-то пьяный кричал на море.
Потом они долго лежали обнявшись, в молчании. Митя прижимался к Олиной попе, теплой и безопасной. Несколько лет назад, во времена коронавирусной изоляции, в их жизни возник персонаж Мисс Жопка. Оля, одурев от затворничества, стала общаться с Митей от имени собственной попы, наделив ее тоненьким нежным голосом. Голосом Мисс Жопки сообщались всяческие скабрезности, которые не решалась произнести строгая Оля, и Митя ей с удовольствием отвечал. Они придумывали Мисс Жопке черты характера: Мисс Жопка была искренней, доброй, прямолинейной и достаточно авантюрной.
– Как проведем выходные, Мисс Жопка? – спрашивал он.
– Хочу поехать куда-нибудь за город, устроить пикник. Но Оля хочет в музей на импрессионистов, – отвечала Мисс Жопка.
– Как же нам разрешить эту дилемму, дамы? – разводил руками Митя.
Хорошие времена. Не верилось, что Митя мог загадать такое желание: «Перемен». Все что угодно, но только не это.
– Мисс Жопка, только ты меня понимаешь, – прошептал Митя.
– Что? – откликнулась Оля.
– Ничего, – сказал Митя. Он уже засыпал.
– Ну что, скоро увидимся? – спросила она на прощание.
Митя промямлил:
– Думаю, да.
Он почему-то стеснялся смотреть ей в глаза.
– Мне здесь понравилось. Но тут не Москва.
– Это совершенно точно не Москва.
– Вот и я том же.
Они обнялись. Оля заказала такси до аэропорта.
Из-за праздников Митя несколько дней не работал. Высвободилось слишком много ненужной энергии, которая превратилась в тревожность. Однажды утром его накрыл с головой хаотичный поток мыслей о смерти. Митя ходил как накуренный, представляя себя то ребенком, то стариком, воображая последние мгновения жизни. Потом вспомнил, как первый раз оказался в церкви. Вспомнил серый труп старика, который чуть не выпал из гроба, и злую старуху, схватившую Митю за воротник, потому что он как-то не так поджигал свечку. Воспоминание было таким живым, что даже ноздри зачесались от ладана.
Митя отправился в местную церковь. На грузинских храмах не было золота, внутри – никаких киосков с сувенирной продукцией и даже свечами. Сумрак и простота, отсылающие к катакомбному христианству первых веков – по крайней мере, каким Митя его себе представлял. Митя провел восемь лет в отделе религии. Телефонная книга процентов на шестьдесят состояла из номеров православных батюшек. При этом Митя никогда не задумывался, как он вообще стал писать про религию. Просто нужен был «религиозный» корреспондент, и назначили Митю. Он и не возражал. По большому счету, ему было все равно, о чем писать – экология, проблемы ЖКХ, суды, индустрия моды. Но восемь лет не прошли просто так. Это что-то да значило. Возникло неприятное чувство, что все эти годы нужно было внимательно слушать урок, а он просто витал в своих вялых фантазиях.
Митя нашел в интернете бесплатные лекции об Иисусе Христе. Лектор был очень хорош: сыпал бытовыми подробностями из жизни Иисуса с апостолами, травил какие-то байки. Создавалось впечатление, что лектор и сам если не знал лично Иисуса Христа, то по крайней мере провел несколько лет в Иудее первых веков. Все это было очень увлекательно. Спустя три часа лектор наконец подобрался к суду и распятию, но настала уже глубокая ночь, нужно было ложиться.
И Митя улегся, но сон не шел: сердце отчаянно билось и он часто дышал. Ему не терпелось узнать, что же произошло на Голгофе и сразу потом. В итоге Митя задремал уже на заре, когда лектор надолго застрял в годах ученичества Савла-Павла. Воскрес ли Иисус Христос? Вывод лектора следующий: мы не знаем наверняка. Но точно известно одно: произошло нечто из ряда вон выходящее. Или, по крайней мере, нечто странное, неожиданное.
Весь день Митю мучила головная боль.
