Митя вспомнил о кошельке, кинулся проверять карманы. Телефон и паспорт на месте, а вот кошелька нет. Там было немного наличных и все карточки: грузинские и российские. Митя хранил кошелек во внутреннем кармане куртки, но тот был нараспашку, а внутри – пустота. Даже катышки и фантики от конфет «Бон Пари» и те кто-то выгреб.
Осознание этой утраты слегка оживило Митю. Допив «Набеглави», он долго блуждал по комнате, осматривая углы, залезал под кровать, зачем-то тайком изучил и походный рюкзак своего соседа, хотя хорошо помнил, что кошелька он лишился еще в подземелье, а возможно, и раньше.
И вот возникла новая странность: Митя был абсолютно уверен, что оставил маску свиньи в салоне такси, но теперь она оказалась на подзеркальнике. Вчерашнему вечеру нельзя доверять ни в одной детали. Все же не зря тот бармен говорил об опасном воздействии чачи на организм россиянина: всего пара рюмок, и вот ты уже орешь в пустое пространство, стоя на четвереньках в маске свиньи. А кошелек ты, может быть, просто съел вместе с карточками.
Потом Митя вспомнил, как незнакомка, которую он принял за Лизу Райскую, запустила руку ему под куртку, коснулась его живота. А что с рукой было дальше?
Стоя в ванной со щеткой в зубах, Митя продолжал вспоминать фрагменты вчерашнего вечера. Было слишком много лакун, прогалин. Минимум воспоминаний о том, как он перемещался из одного пункта в другой. Никакого «Зазеркалья» на картах Тбилиси не оказалось. Митя вышел на улицу, прошелся немного по солнечной стороне. Только начало весны, а уже припекает как следует. Говорят, в Грузии невыносимое лето. «Тифлис находится на берегах Куры в долине, окруженной каменистыми горами. Они укрывают его со всех сторон от ветров и, раскалясь на солнце, не нагревают, а кипятят недвижный воздух. Вот причина нестерпимых жаров, царствующих в Тифлисе, несмотря на то что город находится только еще под сорок первым градусом широты. Самое его название (Тбилискалар) значит “Жаркий город”», – сообщается в «Путешествии в Арзрум» Пушкина.
Митя снова и снова запускал руку во внутренний карман куртки. Если ты девяносто девять раз ощупал карман в поисках кошелька и его не нашел, то нет никакой гарантии, что, предприняв это действие в сотый раз, ты внезапно его не обнаружишь. Кажется, было что-то такое у философа Юма. А еще говорят: «Безумие – это стремление повторять одно действие бесконечно в надежде на другой результат».
Митя с Ренатом вернулись домой тем же вечером. По дороге Митя безуспешно пытался дозвониться до банка, надеясь заблокировать счет. А потом обреченно смотрел на воду и горы в окне. Попадалось много коз и свиней. Все выглядели уставшими, исхудавшими: и пастухи, и животные.
За те несколько дней, пока Митя отсутствовал, городок К. слегка изменился. Приближался пляжный сезон. Улицы становились все оживленнее. Возле отеля «Гранд форчун» возникла груда пластиковых лежаков. Пока они просто лежали, мокли под дождем, но были готовы вот-вот вступить в дело. Теперь Митя все время встречал туристов на берегу: лица у них были озадаченные, иногда растерянные, как будто секунду назад они были за тысячи километров отсюда и вот теперь пытаются осмыслить, как здесь оказались.
В прибрежном кафе появился сперва второй, а потом и третий официант. Как-то Митя обедал там и зашла группа англоязычных туристов с походными рюкзаками. Вокруг них вились мухи. Туристы выпили чай и ушли, а мухи остались.
Теперь, блуждая по улицам, Митя чувствовал на себе чей-то взгляд. Чья-то длинная тень стелилась по тротуару, двигалась вместе с ним. Он чувствовал взгляд из кафе, из окон гостиницы, из темных подъездов. Два дула, наставленных на него. Как-то зашел в продуктовый, а там двое мужчин шептались, поглядывая на Митю. Во всем ощущалась враждебность, таинственность.
Обернувшись однажды, увидел: серый плащ и блестящая лысина, круглые солнцезащитные очки на круглом лице. Преследователь ушел в подворотню. Митя хотел было пуститься в погоню, но понял, что это опасно. Сердце забилось, и Митя почувствовал, с какой натугой оно разгоняет кровь по его дряхлому телу: уставшее, грузное сердце семидесяти- или даже восьмидесятилетнего человека. А круглое лицо мужчины в плаще показалось знакомым. Митя поспешил вернуться домой.
Оказавшись в квартире, Митя задумался: а что, если к нему прикреплен шпион? Конечно, Митя не был заметной оппозиционной фигурой, он даже почти не писал в фейсбук[6]. Но ведь тут лотерея: кто-то всю жизнь занимается экстремальным спортом – и ни одной царапинки, а кто-то может получить перелом, неудачно перевернувшись в кровати. Есть люди, которые каждые полчаса призывают к самым радикальным вещам, – а над ними просто по-доброму посмеются или не обратят внимания, а ты можешь написать всего один осторожный двусмысленный комментарий, скорее невинный, на твой взгляд, и всё. И лучшие агенты разведки вышли на охоту за Митей. Что теперь будет с Олей, с его семьей? Неужели теперь и они в зоне риска?
