Широкая улыбка Сеита была утвердительным ответом. Сеит теперь знал, что ему необязательно что-то отвечать. Мужчины поднялись для приветствия и беспечно поцеловали руки женщинам, которых баронесса по очереди представила новому гостю, осыпая каждую при этом преувеличенными комплиментами. Сеит также поцеловал руку каждой из женщин, хотя всего час назад постеснялся бы совершить этот ритуал. Женщины, кроме одной, были на вид ровесницами баронессы. Как специально, их было столько же, сколько и мужчин. Все расселись по парам. Сеит оказался под покровительством баронессы. Петр был с девушкой, которую, похоже, знал ранее.
Баронесса не выказывала Сеиту преувеличенного внимания, чтобы не вызвать его смущение. Но даже когда она разговаривала с другими, вроде бы совершенно не глядя на него, она будто случайно то и дело дотрагивалась то до его плеча, то до колена. Говорила она низким грудным голосом, как бы разглашая секрет, который не должны услышать посторонние, и ее голос вместе с ее прикосновениями затрагивал в нем какие-то струны, вызывая волнующие вибрации. Спустя какое-то время свет приглушили. Молодой Сеит поглядывал на своего друга, флиртующего с девушкой в дальнем углу комнаты. Приглушенный свет усилил действие шампанского. Его сердце колотилось невыразимо сильно. Ему казалось, оно сейчас выскочит из груди. В детстве часто бывало так, что он просыпался из-за страшного сна и подолгу лежал в кровати без движения. Так же замер он и сейчас. Он заметил, что пары покидают салон, тихо перешептываясь. Куда они удалялись? Петр ведь не может так поступить с ним – бросить его здесь одного? Сеит попытался встать. Мягкое теплое прикосновение к руке заставило его повернуться, и он увидел баронессу, стоявшую перед ним. Он поднялся. Для своего возраста он был хорошо сложен. Он был выше нее. Она посмотрела на него так, как на него еще ни разу никто не смотрел. Этот взгляд испугал его. Баронесса, погладив его по лицу, взяла его за руку и медленно повела из гостиной. Они поднялись по лестнице на второй этаж, не проронив ни слова. Юноша понимал, что теперь он в ее власти, и был рад избежать взглядов, следуя за ней, как послушный мальчик. Комната, куда они вошли, была красиво, со вкусом отделана шелком в мягких пепельно-розовых и нежно-зеленых тонах. Спальня была великолепна. На изголовье большой кровати блестели обнаженные женские и мужские фигуры из слоновой кости. Рядом с кроватью висела картина, изображавшая обнаженных мужчину и женщину. Волнистые, длиной до земли волосы женщины были изображены так же преувеличенно, как и мышцы на руках и ногах мужчины, но тем не менее выглядели красивыми. В спальне пахло теми же духами. Запах был тяжелым, соблазнительным, именно этим запахом он наслаждался весь вечер. Духи и картина прекрасно соответствовали атмосфере комнаты. Баронесса, молча следившая за ним, медленно приблизилась и спросила:
– Тебе нравится?
Ее теплое дыхание проникло в самый центр его естества, вызывая в нем ранее невиданные ощущения, и он задрожал. Он не мог найти в себе силы, даже чтобы ответить на ее вопрос. Да и не знал, стоит отвечать или нет. А она продолжала спрашивать, управляя его волей:
– Ты замерз? Располагайся, дорогой! Тебе здесь будет теплее.
Теперь Сеит был полностью в ее власти. Он повторял каждое ее движение, словно под гипнозом. Она увлекла его к кровати, усадила на край, а затем, опустившись на колени, принялась снимать с него сапоги. Но Сеит неожиданно почувствовал раздражение от неловкости, что женщина будет раздевать его. Он отпрянул, попытался встать, правда, она тут же поняла его и отбросила край одеяла.
– Сеит, дорогой, ложись и укройся, пока не согреешься. Можешь сам раздеться, если хочешь. Я не смотрю.
Это новое и приятное приключение ему нравилось, ему хотелось, чтобы оно продолжалось; он был уверен, что эту ночь ему все равно предстоит провести здесь. Он заставил себя отбросить стыдливость, встал и начал раздеваться.
– Ты уверен, что я тебе не мешаю? – спросила баронесса, все еще сохраняя расстояние. Пугать его – последнее, чего ей хотелось. Надо подождать, думала она. Однако шампанское и предвкушение ожидаемого полностью уничтожили ее терпение, и она, не выдержав, подошла к нему неторопливой кокетливой походкой. Она коснулась его мускулистой груди, и тепло ее ладоней вызвало дрожь во всем его теле, так что он испугался, что она заметит, как он дрожит. Действие шампанского теперь сменилось совершенно незнакомым доселе опьянением, от которого гудело в голове и сводило судорогой все тело. Его ноги подкашивались. Он был не в силах даже руку поднять.
