Неделю спустя после той вечеринки у баронессы, во время которой Сеит стал мужчиной, Мехмет Эминов вернулся в Санкт-Петербург. Отцу и сыну нужно было о многом поговорить. Мехмет собирался в Алушту в середине зимы, и Сеит надеялся, что отец позовет его с собой. Но получить разрешение на поездку во время учебы в юнкерском училище было невозможно. Мехмет Эминов уехал один, чтобы недолго повидаться с семьей, которую он не видел так давно. 1906 год начался в Санкт-Петербурге неспокойно. Однако жизнь шла своим чередом. Сеит был успешным кадетом, причем успешной была не только его учеба в училище, но и посещения других адресов того же сорта, что и дом баронессы. Мечты Сеита, однако, были далеко. Он думал только о поездке в родной дом, который он надеялся повидать во время летних каникул. Вернувшись в Алушту спустя почти два года, Сеит обнял родных.
Высокие вершины крымских гор преграждали путь холодным северным ветрам из степи, так что защищенные южные склоны, обращенные в сторону Черного моря, играли всеми красками и благоухали всеми ароматами Причерноморья.
Четыре всадника на полном скаку появились на холме, у подножия которого желтело пшеничное поле, окруженное виноградником. До берега моря земля спускалась широкими террасами. Холмы высились над виноградниками, которые простирались до самого моря, а на склонах зеленели дубы, буки, грабы, клены, кипарисы, олеандры, мирт и даже тропические пальмы.
Наездники были в военной форме. Судя по тому, как горделиво они сидели верхом, путешествие не сильно утомило их. Один из них подъехал к краю холма. Натянув поводья, он остановил коня, сорвал фуражку и, размахивая ею, воскликнул:
– Здравствуй, Черное море!
Он закрыл глаза и вдохнул соленый морской воздух. Развевавшиеся на ветру каштановые кудри отливали золотом в солнечных лучах. Голубые глаза были почти одного цвета с морем, на которое смотрел офицер. У него были тонкие черты лица, прямой нос, высокие скулы, глубокая ямочка на подбородке. Несколько надменный рот создавал впечатление снисходительности, даже когда он не улыбался. Его усы, как и волосы, были тщательно подстрижены.
– Здесь настоящий рай, Курт Сеит!
Светловолосый офицер, тоже пораженный видом, остановил коня рядом с Сеитом, остальные последовали их примеру. Блондин, несколько более крупный, продолжал:
– Если бы я был на твоем месте, вместо того чтобы мокнуть в Санкт-Петербурге, я бы вернулся на родину и наслаждался этой красотой.
Сеит улыбулся. Офицер, очень похожий на своего светловолосого друга, только более худой, воскликнул:
– Миша, Миша! Санкт-Петербурга больше нет, теперь есть Петроград!
– Знаешь, Владимир, я не могу привыкнуть к этому Петрограду. Кому и по какой причине мог не понравиться Санкт-Петербург? – вздохнул Михаил.
– Ни по какой, кроме того, что это немецкое название.
– Пусть так! Но его использовали столько лет, и до сих пор оно никому не мешало.
– Сейчас мы воюем с немцами, дорогой Миша. Полагаю, тебе не надо об этом напоминать.
Но Михаил был упрямцем:
– Нет, дорогой Владимир. Мне не надо напоминать, особенно в последние дни перед тем, как нас отправят на Карпатский фронт. «Война» теперь последнее слово, которое мне хочется слышать. Просто не могу понять, почему название, которым мы пользовались так долго, нужно менять только потому, что мы воюем с немцами.
Сеит, который до того молча и задумчиво прислушивался к разговору, вмешался:
– Может, они боятся, что немецким названием город будет больше притягивать немцев? Что скажешь?
Все рассмеялись.
На этом объяснения закончились. Сеит нетерпеливо развернул коня и крикнул другу, стоявшему между Михаилом и Владимиром:
– Ну-ка, Джелиль, давай покажем нашим друзьям наш обычай приветствовать гостей! Ты готов?
Джелиль подмигнул и улыбнулся в знак согласия. Его черные глаза, обрамленные длинными ресницами, были слегка раскосы, а когда он улыбался, глаз почти не было видно. Волосы Джелиля были черными как смоль. Курт Сеит с Джелилем церемонно отсалютовали друг другу, затем объехали друг друга кругом. Сеит достал из кармана платок, поднял его и скрылся за деревьями, Джелиль последовал за ним. Остальные бросились следом. Когда они выехали из рощи, Сеит бросил платок. Джелиль, ехавший за ним, придержав лошадь, наклонился в седле и поймал его. Потом вернулся в седло, вскоре обогнал Сеита и на некотором расстоянии бросил платок. На этот раз была очередь Сеита. Через несколько секунд Сеит выпрямился, помахал платком друзьям, а потом скрылся в роще. Остальные, бывшие зрителями этого состязания, пустив взволнованных лощадей вскачь, радостными криками огласили тихую рощу.
Четыре всадника неслись галопом по долинам вдоль моря. Они притормозили, только достигнув главной улицы Алушты. Расположенные на ней дома, окруженные деревьями, утопали в садах. Прохладный весенний ветер в тени приятно освежал после скачки под солнцем.
Миша несколько раз глубоко вдохнул аромат весеннего цветущего сада и проговорил:
– Повторяю, Сеит, тут настоящий рай.
