Сегодня должно было решиться дело о месте, и Фредрик находился в таком нервном возбуждении, что с ним трудно было говорить. Оскар и Анна были сегодня, как нарочно, особенно увлекательны — их счастье, любовь, красивая мебель были так соблазнительны, что Хильма снова не могла воздержаться от мечтаний по поводу дома в Нюфорсе. Этого было достаточно, Фредрик вскочил как ужаленный.
— Если мы будем говорить об этом, то уж я лучше уйду.
— Но, Фред, я не понимаю тебя. Ты, кажется, совсем не интересуешься нашим будущим домом?
Но, раньше, чем она договорила это, Фредрик исчез. Анна бросила на своего жениха многозначительный взгляд, полный сожаления к бедной Хильме, но мать взглянула на дело иначе.
— Ты не деликатна с ним, моя милая девочка, — сказала она, — ведь можешь же ты понять, что ему неприятно входить в такие детали, когда он еще не уверен в том, получит ли место. И как же говорить обо всем этом в присутствии Оскара и Анны, у которых все уже выяснено.
Хильма поняла свою бестактность и была готова тотчас пойти за женихом и просить у него прощения. Она обежала весь дом и не нашла его. Неужели он вышел? В такую гадкую погоду и так поздно.
Она не могла успокоиться и решила отыскать его.
Одев калоши и широкий плащ, она пошла, подбирая платье, так как приходилось шлепать по грязи. Нескончаемый дождь всей этой осени сделал дороги почти непроходимыми; в воздухе чувствовалась пронизывающая сырость, небо свешивалось над землею серым, тяжелым сводом, и стоял такой туман, что целыми днями приходилось испытывать странное чувство, как будто ходишь ощупью. Теперь кроме того наступили сумерки, так как солнце уже село. Да самого-то солнца и не видали уже несколько недель и захождение его сказывалось только возрастающим чувством робости. Трудно было придумать более неприятное положение для нежной сцены.
Идя в своем пальто и калошах, на которых с каждым шагом налипало все больше и больше грязи, Хильма чувствовала, что она так же безобразна, как некрасива и непривлекательна была в эту минуту вся природа, и ее давило предчувствие, что в данных обстоятельствах ее попытка к примирению будет неудачна. Тем не менее она бродила до тех пор, пока не нашла Фредрика в аллее, где он ходил взад и вперед по маленькой боковой дорожке, засыпанной щебнем и сравнительно сухой.
Взгляд, которым он встретил ее, не предвещал ничего хорошего.
— Оставить меня одного невозможно? — спросил он.
— Но, Фред, разве ты от меня уходишь. Я думала, что ты избегаешь только остальных, а не меня, которая станет скоро твоей женушкой и все время будет проводить с тобою.
— Прости меня, моя бедная Хильма, я сознаю, что мучаю тебя, но не могу помочь этому. Я нахожусь в таком нервном состоянии все эти дни — еслибы дали мне успокоиться немного, не беспокоили и не расстраивали бы меня постоянно.
— Охотно, милый Фред! Ведь я же делаю все, чтобы видеть тебя веселым. Разве мне легко видеть тебя таким, — право я страдаю от этого больше, чем ты думаешь.
Она взяла его под руку и пробовала попасть в шаг, но он пустился по дороге с такою быстротою, что одна из ее калош застряла в глине.
— Разве ты не можешь пройтись так, как мы раньше ходили, представляя образчик того, как мы будем проходить жизненный путь! Ах, Фред, как ты был хорош тогда! Тогда ты не обрывал меня так, как теперь.
— Это-то ты называешь — оставить меня в покое?
— Но разве могут беспокоить тебя воспоминания о том, как мы были счастливы? Если ты только получишь место, то увидишь, что мы снова будем также счастливы.
— У тебя есть особенный талант говорить о вещах, самых неподходящих для данного момента! — воскликнул он.
— Ну вот, он опять начинает браниться! И после того ты просишь, чтобы я была спокойна, когда ты сам, выискиваешь как бы оскорбить меня.
— Если правда оскорбляет тебя, то не заставляй меня говорить.
— Тебе и не надо говорить — можешь замолчать совсем; скажи только мне, любишь ли меня так же, как любил прежде?
— О, о, ох, — застонал он. — Вечно ты копаешься в чувствах... разве ты не замечаешь, что ты, как неумелый садовник, вырываешь нежное, слабое растение, которое сама посадила в горшок, — вырываешь его каждый день, чтобы посмотреть, растет ли оно!
— Это совсем не подходящее сравнение. Я полагаю, что наша любовь не особенно слабое растение — ведь уж четыре года, как она пустила корни и растет.
— Ну, нежное — нежным-то оно всетаки может быть, если и не слабым — ну, скажем, растение чахнущее, — и что же? — ты тогда вырвешь его с корнем, чтобы поглядеть, что с ним? Разве ты не постараешься скорее ухаживать за ним, охранять от всяких толчков, разве ты не знаешь, что избыток тепла или поливки в это время могут погубить его.
— Что же ты хочешь этим сказать? Что твоя любовь — такое чахнущее растение? Фред, ты хочешь сказать, что, действительно, любишь меня меньше, чем прежде?
— В самом деле ты не ограничиваешься тем, что вырываешь растение, ты режешь его ножом, чтобы убедиться, что оно живет! — вскричал он вне себя.