— Вы надеетесь, что, женившись на мне, убедите короля передать Дарроуленд вам — только потому, что я женщина.
Он ничего не ответил, лишь поднял бокал в молчаливом тосте.
— Не самый плохой план, но далеко не лучший.
Его улыбка дрогнула, хотя он отчаянно цеплялся за маску обаяния.
— Идеальных планов не существует.
— Всё зависит от того, удастся ли вам принудить меня к браку. Кажется, вы меня недооценили, барон.
Его улыбка потускнела ещё больше — верный признак, что она попала в цель.
— Ваши амбиции застили вам глаза. Я не намерена сжиматься от страха при первой же угрозе.
Баярд наклонился вперёд. Для остальных в зале это выглядело как дружелюбный жест, но Эйслинн увидела зверя, оскалившего клыки.
— Так это ваш окончательный ответ? Вы отказываете мне?
— Я выйду за вас, лишь когда у меня не останется иного выбора, — холодно ответила она.
— И какие же варианты у вас есть? Мы оба знаем — ваш отец не вернётся. Будь он жив, уже был бы здесь или прислал весточку. Вы одна.
— Я написала королю, — наслаждаясь его ошеломлённым выражением лица, продолжила она.
— И вы думаете, это расположит его к вам? Наследница, неспособная защитить свои земли…
— Полагаю, он будет благодарен за предупреждение о наёмниках, вторгающихся в его владения без санкции Каледона, — что позволит избежать войны. И…
Она намеренно наклонилась к нему, чтобы следующие слова прозвучали чётко:
— Я написала и королеве тоже.
Вся маска обаяния мгновенно спала с его лица.
— И чем вам поможет королева?
— Она наш суверен, и я знаю её как добросердечную женщину. Она не оставит нас в беде.
— Королева тяжело больна. Она вам ничем не поможет.
— Вы так считаете лишь потому, что презираете женщин у власти. Но знайте: король правит лишь по милости королевы. Вам же не светит даже такая роль, барон.
Она улыбнулась, заметив замешательство в его глазах.
— Я позабочусь, чтобы вы оставались лордом-консортом лишь по званию. Без власти, без права голоса. Вы не сможете принудить меня к супружескому ложу — я никогда не разделю его с вами. Вы будете бессильным, бездетным и одиноким. Неужели вы мечтаете о такой жизни?
Отложив ложку и салфетку, Эйслинн сложила руки на столе. Её слегка опьяняла мысль, что она побеждает в этом споре с подлым бароном, но в глубине души всё ещё сжимался холодный комок осторожности.
— Оставьте эти попытки, Баярд. Даже если вам каким-то чудом удастся жениться на мне, я сделаю всё, чтобы ваша жизнь превратилась в череду унижений. Так что покиньте Дундуран — и мы забудем об этом инциденте.
Его рука резко рванулась вперёд, сжимая её запястье.
— Не испытывайте моего терпения, миледи.
— Это вам не стоит испытывать моего, барон. — Эйслинн вырвала руку, сверкнув глазами. — Я написала другим лордам и соберу армию против брата. Мне не нужны ваши рыцари.
— Уверены, что они придут? — с ненавистью выкрикнул он, озвучив её главный страх.
Эйслинн побледнела, и он торжествующе усмехнулся.
Дальние двери главного зала с грохотом распахнулись. Она бы не отвлеклась от змеиного взгляда Баярда, если бы не оглушительный стук дубовых створок о каменную кладку — и если бы в проёме не возник Коннор Брэдей.
Он стремительно шёл по залу, не обращая внимания на воцарившуюся тишину.
У Эйслинн похолодело внутри, когда она разглядела его состояние: грязный, измождённый, с кровавой раной через всё лицо. Сорча и Орек вскочили со своих мест, но Коннор не остановился, направляясь прямо к ней.
Она бросилась к нему с возвышения, забыв о Баярде.
Коннор замер перед ней — человек, вымотанный до предела, державшийся лишь на чистой силе воли.
— Миледи, — прохрипел он, — простите за задержку.
— Коннор, что случилось? — тут же потребовала ответа Сорча, пытаясь повернуть его голову, чтобы осмотреть рану.
Но он проигнорировал сестру, его лицо оставалось мрачным. Эйслинн уже знала, что он скажет, когда он продолжил:
— Наёмники схватили меня и держали для выкупа. Мне удалось бежать, когда мы пересекли Королевский Лес.
— Значит…
Коннор кивнул:
— Джеррод идёт сюда. Они в четырёх, максимум пяти днях позади меня.
Предчувствие не смягчило удар. Словно кулак под рёбра — туда, где она годами хоронила всю свою боль.
Джеррод шёл атаковать её и их дом. Её родной брат.
Всё, во что она верила, всё, что делала — оказалось ошибкой.
Паника накатила волной, перехватывая дыхание. Она судорожно ловила воздух, но лёгкие отказывались наполняться. Грудь сдавило грузом нерешённых проблем, страхов, роковых решений.
Колени подкосились. Кто-то поймал её, не дав упасть. Чьи-то голоса звали её по имени, но звук будто дошёл через толщу воды.
Не сейчас. Не на глазах у всех.
Слёзы хлынули потоком, забивая нос, а в глазах вспыхнули ослепительные всплески синего и зелёного.
Нет-нет-нет-нет…

Хакон вскочил из-за стола, забыв об ужине. Он едва прикоснулся к еде, всё это время наблюдая за перепалкой между Эйслинн и Баярдом, пытаясь читать по губам.
И вот в зал вошёл Коннор Брэдей — едва узнаваемый.
