— Можно вложиться в картины, я помню несколько авторов, ставших знаменитыми. Но результата так можно достичь только лет через двадцать-тридцать. Или подождать оттепели с десятком-другим старых икон. Еще на денежных реформах немного заработать, но это уже только после войны. Хотя… Все же надежнее производством заняться, есть варианты с лапшой быстрого приготовления, туристическим снаряжением, ксерографией,**** полупроводниками или аквалангом…
Князь принял этот детский лепет молча, пауза затянулась, так что я поспешил ее разбить последним отчаянным рывком:
— Вот в Соединенных Штатах реализовать мои знания намного проще. Я неплохо представляю себе технологии будущего, так что можно запатентовать какие-нибудь изобретения, а то и еще проще, заняться игрой на бирже.
— Биржа, значит? — наконец-то встрепенулся Гвидон и сразу уточнил, выказав неожиданные познания: — Но ты же курсов не можешь помнить!
— Разумеется, — я постарался скрыть радость от «поклевки». — Но зато хорошо представляю основные направления развития науки и техники. Если видеть названия компаний, виды продукции, фамилии, что-то непременно всплывет в памяти. Да и политику всякую со счетов нельзя сбросить. Сразу миллионов не получится, но потихоньку денежка потянется.
— Складно, — неожиданно задумался авторитет, выскреб из-за уха вошь и щелчком раздавил ее между ногтями. Затем продолжил как бы сам с собой: — Рвануть нитку непросто, лягавые ее хорошо забили. Готовиться надо, основательно, такое сразу трелить***** надо.
И замолчал минут на пять. Я уже думал он специфически, по уголовному задремал сидя с открытыми глазами — все ж болел недавно, и прикидывал, как половчее попрощаться, да пролезть на свое место на нарах, но тут лидер шайки наконец громко хмыкнул, и… как ни в чем не бывало занялся моей подготовкой к существованию на Соловках. Не иначе, решил поднять мои шансы на выживание в последнюю ночь перед Кемью.
Скоро передо мною развернулась широкая панорама из лагерного быта со всей его беспощадностью, знаменитым зоновским блатом, административной структурой, расстрелами, зачетами, довесками, пайками, жульничеством, грабежами, охраной и прочими «мелочами».
— Дербанки не боись, зевать сторожись, — терпеливо поучал меня Князь. — Серьезным людям шепну, а шелупень сам гони по пи…де мешалкой. Но буреть не смей, не по масти тебе, тем паче супротив лягавых. Да, серяк* приличный справь, в рванье враз за фраера пойдешь. Катать не садись, паек под пашню не сдавай,** хотя, — он посмотрел на мою не особенно худую физиономию, — тебе не в падлу. Главное, не вздумай втыкать*** на общих работах. Оно завсегда в стаде проще кантоваться, и пайку вкуснее бросают. Но захлестнет работа, жилы вытянет, а случись какой шухер с хавкой, или перекинут куда на усиление — ярмо не скинешь и загнешься как доходяга под комлем на делянке. Так что сразу болячку замастырь, нарядчику лукни**** или вообще затихарись на дальняке под перекличку. Короче, не боись халявы, вашего «брата-телигента» в начальстве много, потри по душам с одним да с другим, вытащат на подработки по счетам щелкать. Особенно к КВЧ***** приглядись, там контриками под крышу забито…
Более-менее довольный сотрудничеством с преступным элементом, я вернулся «к себе» уже далеко за полночь. Но едва растолкал соседей и добрался до законных двух вершков, неугомонный Михаил Федорович чуть слышно, но отчетливо проворчал:
