Однажды я зашел к лорду Раундсилверу и принес подарок за проявленную ко мне доброту – сделанную в форме морской раковины солонку из золота с эмалью и изображением обнаженной фигурки какого-то восточного морского божества, а также углублениями для соли и перца – первый предмет в ювелирной лавке, имевший, как мне показалось, возможность понравиться герцогу, и я его купил, хотя меня немного поразила цена.
Герцогу очень понравился мой подарок, и я подумал, что он знает имя мастера, сделавшего солонку, или хотя бы школу из далекого Табарзама.
Он даже позвал герцогиню, чтобы она полюбовалась подарком, и пригласил меня пообедать с ними в Большом зале. Там также присутствовал Блэквелл, а еще певец из Лоретто по имени Кастинатто.
Их обоих, а также их светлостей пригласили на королевскую охоту в Кингсмере: герцога и герцогиню – в качестве гостей, а Блэквелла и Кастинатто – для развлечения всей компании. Герцог небрежно спросил, не хочу ли я присоединиться к его свите. Я был польщен и согласился.
– Хотя я не столь умел и артистичен, как эти господа, – сказал я, кивая в сторону актера и певца. – Я попытаюсь придумать какое-нибудь развлечение.
Герцог кивнул золотой головой.
– Только не слишком напрягайтесь, – сказал он. – Ведь это будет праздник.
Королевский охотничий домик в Кингсмере находился всего в двенадцати милях к северо-западу от Селфорда, но двору потребовалось два дня, чтобы до него добраться, поскольку королеву сопровождали ее мать, Леонора, сводная сестра Флория, близкая подруга, графиня Колдуотер, а также три герцога, четыре маркиза, девять графов, восемнадцать рыцарей и еще двести домашних слуг, необходимых для ухода за ее королевским величеством. К ним следовало добавить жен гостей-мужчин, отряд королевских лучников, труппу актеров Раундсилвера, группу монахов и хор мальчиков, а еще акробатов, менестрелей, танцоров и возчиков, доставлявших гостей из одного места в другое, для чего потребовалось две сотни карет и повозок.
Маркиза Стейн, величественно беременная, ехала в собственной карете, презрев любое общество, доказав тем самым, по крайней мере себе, что она выше всех других придворных.
Чтобы продемонстрировать свое роскошное седло и возросшее искусство верховой езды, я взял в аренду рысака, и мне показали место в колонне – за каретами гостей и перед повозками слуг. Я оказался среди группы адвокатов, работавших на канцлера; выяснилось, что они довольно приятная компания – к сожалению, никто из них не мог предложить мне работу.
Мост на Моссторп закрыли для движения, пока наша огромная величественная процессия по нему ехала – на что ушла половина дня. После ночи, проведенной в королевском замке в Шорнсайде, где я спал на чердаке вместе с адвокатами, мы отправились в город Джилмортон, жители которого вышли на улицы, чтобы поприветствовать королеву. Большую часть – в чем я ни секунды не сомневался – наняли в Кингсмере, где многие из них работали.
На окраине деревни мы свернули к замковым землям и, после того, как миновали лес, где росли рябина, дубы и ясени, выехали на обширный луг. Там нас приветствовала пара великанов ростом в шесть или восемь футов, один из них бил в литавры, другой поднес к губам огромную сверкавшую трубу и протрубил приветствие королеве. (Я полагаю, что настоящие трубачи сидели в его могучей груди, сплетенной из ивовых прутьев.) Огромные куклы, двигавшиеся при помощи скрытых канатов и блоков, были одеты в плащи с Красными Лошадьми – оба склонили головы из листьев, когда мимо проезжала Берлауда.
Здесь, у дороги, стояли виконт Брутон и его леди виконтесса, а также стюарды, егеря и лесники, чтобы приветствовать ее величество. Судя по всему, любовник, жена и королева вели себя вежливо – я не услышал выстрелов.
Во второй половине дня бродячая ярмарка – а как еще можно было назвать двор? – наконец расположилась в Кингсмере. Старый охотничий домик, купленный дедом королевы, заметно увеличили и перестроили, теперь он превратился в большое здание, выстроенное из золотого песчаника, с двумя длинными крыльями, тянувшимися в обе стороны так, что сооружение имело форму буквы «Н». Центральная часть предназначалась для королевы и ее благородных гостей, одно из больших крыльев – для ее друзей и слуг, а во втором располагались местные жители и находились конюшни для рысаков.
Остальных животных разместили в амбарах и загонах.
Лужайка перед домом спускалась к озеру – здесь гулял ветер. Заходившее солнце золотило рябь на поверхности озера.
У причала стояла построенная Брутоном для ее величества лодка в форме лебедя, покрытая настоящими лебедиными перьями.
