Позаботившись о своей лошади, я отдал дань обильному ужину, накрытому в саду под ясным небом – королева и ее избранные гости ели внутри Большого зала. Ночь я провел на вонявшем плесенью тряпичном матрасе в комнате, выделенной для свиты герцога. В данном случае – полудюжине незнакомых мне актеров, впрочем, почти все они были мертвецки пьяными. Мне ничего не оставалось, как пить вместе с ними какую-то ужасную дрянь – надеюсь, больше она мне никогда не попадется.
На следующее утро, когда колокола больно отозвались в моей несчастной голове, я присоединился к Раундсилверам, чтобы целый день заниматься стрельбой. Всех охотников поставили в линию, и целый легион загонщиков, набранных в деревне, погнал на нас огромные стаи фазанов, перепелов и тетеревов.
Герцог и герцогиня стреляли из легких аркебуз, оправленных в серебро, и всякий раз безошибочно попадали в цель. Мне одолжили легкую аркебузу со старым, но ухоженным колесцовым замком, но я не очень хорошо знал, как перезаряжать оружие, не говоря уже о том, чтобы метко стрелять. Мне не удалось поразить ни одной летучей мишени, но я получал удовольствие, стоя рядом с остальными в чудесный осенний день, наполненный запахом пороха. За утро охотники убили более трех тысяч птиц, и нам предстояло питаться дичью до конца недели.
Днем погода благоприятствовала отдыху на озере, и ее величество вместе с Брутоном отправилась кататься на лебединой лодке, его жена не любила лодки и отказалась от участия в прогулке на воде. Но ее величество не осталась наедине с виконтом, множество придворных сели в другие лодки, в баржу усадили менестрелей, а Кастинатто, стоявший на носу, пел.
И все же я видел, как головы королевы и виконта сблизились под навесом на корме, пока шестеро гребцов в ливрее Брутонов налегали на весла.
В течение дня я не раз вспоминал Амалию, устроившуюся под зонтиком на лодке, в то время как ее слуга сидел на веслах. Мне не удалось обменяться с ней даже двумя словами, не говоря уже о том, чтобы уединиться. Однако я постоянно чувствовал ее присутствие, ощущал легкое дрожание воздуха, словно невидимые лучи покалывали мою кожу. Она неизменно находилась где-то рядом, но оставалась недоступной.
Меня переполняли нетерпение и разочарование, и в таком настроении я посмотрел «Триумф добродетели» театра масок, поставленный Блэквеллом.
Я почти не видел актеров Блэквелла, потому что большую часть масок, не имевших своих арий, исполняли придворные в экстравагантных костюмах, слишком дорогих для актеров. Участники маскарада много танцевали, и я заметил среди них чрезвычайно довольных Раундсилверов в масках.
Зрителям представили аллегорию, сделавшую спектакль скучноватым, Кастинатто исполнил партию демона Зла, после чего ему удалось пленить Добродетель и ее подруг: Честь, Чистоту и Благочестие.
Он отправил их в темницу, но оказалось, что там полно музыки и танцев.
Королева Берлауда не принимала участия в представлении, она смотрела его, сидя на своем троне, и одобрительно кивала, когда маски рассуждали о высоконравственных чувствах. Роль добродетели досталась юной принцессе Флории, обладавшей, к моему удивлению, очень неплохим контральто. Она играла слишком манерно, произносила монологи слишком безмятежно и с нескрываемым самодовольством – и я испытал настоящее потрясение: Флория идеально имитировала холодное достоинство сводной сестры прямо на глазах у Берлауды и всего двора. Я тут же посмотрел на королеву, на чьем лице зеркально застыло самодовольство. Очевидно, она не догадывалась, что над ней смеются.
Я обернулся к остальной аудитории и увидел на всех лицах одобрительное выражение, время от времени сменявшееся скукой. Складывалось впечатление, что только принцесса и я знали ее секрет.
Маскарад становился интересным. Я досмотрел его до самого финала, когда Добродетель и ее подруги вырвались из темницы и отпраздновали окончание плена – все станцевали гальярду, а я с радостью аплодировал Флории, когда она в конце вышла, чтобы поклониться зрителям.
Следующий день начался с верховой охоты на оленей с собаками. Мое ограниченное искусство верховой езды не позволило мне в полной мере принять в ней участие – я всякий раз оказывался в самом конце, что меня вполне устраивало, потому что впереди собралась опасная компания с острым оружием в руках. Я старался объезжать любые препятствия, а когда другого выхода не оставалось, мой рысак делал это за меня.
Охота на оленей главным образом предполагала участие мужчин и состояла из долгого преследования; большая часть дам осталась в охотничьем домике, другие следовали за охотниками в каретах, но я видел женщин, мчавшихся на своих скакунах наравне с мужчинами. Некоторых я совсем не знал, других уже встречал при дворе, но мое внимание вновь привлекла принцесса Флория, так низко пригнувшаяся к шее лошади, что ее летящие темные волосы казались продолжением гривы животного. Она была такой маленькой и легкой, что ее лошадь опередила остальных и двум ее грумам с трудом удавалось не отставать.
