Выражение лица королевы говорило о том, что благородное происхождение не являлось чем-то незначительным для
– Наилучшие пожелания от Человека-Пудинга, – сказал я. – И я рекомендую вам съесть его полностью, ведь вы очень дорого за него заплатили.
Он бросил на меня свирепый взгляд, но его друзья посчитали мои слова замечательной шуткой и тут же принялись ее повторять, а я покинул их шумную компанию.
Я вернулся на свое место и с большим удовольствием съел свой обед.
Днем все вновь отправились на озеро, с музыкой и баржей, где собрали девочек, одетых в костюмы водяных нимф. Мне совсем не хотелось думать о нимфах и входить в воду, но я вновь увидел Берлауду и Брутона в лебединой лодке и еще обратил внимание на то, что жена Брутона и ее отец куда-то исчезли. «Быть может, отступили перед неизбежным, – подумал я, – и теперь постараются извлечь максимум выгоды за согласие на развод».
Пока я размышлял о сложностях любви, мне на глаза попалась Амалия, которая шла вдоль изгороди в сад, и я последовал за ней, сделав вид, будто не знаю о том, что она там. Сад был разбит в соответствии с классическими канонами, в центре находилась обветшалая статуя старика или почтенного бога, но она настолько разрушилась, что удавалось разглядеть лишь черные глаза и едва заметную бороду.
Цветы стали коричневыми или умерли, дорожки устилала палая листва, которая хрустела под моими сапогами. Я сделал вид, что удивлен, когда увидел маркизу, одетую в черное платье с высоким воротом, доходившим до подбородка, снял шапочку и, как говорят, «низко поклонился». Налетел прохладный ветер, и осенние листья посыпались с деревьев на дорожку, усыпанную гравием.
– Йомен Квиллифер, – сказала она, – о вас сейчас много говорят.
– Надеюсь, только приятное. – Я выпрямился и надел шапочку.
Она нахмурилась.
– Пожалуй, история с пудингом была избыточной. Шутка уже приелась, – заметила Амалия.
– С этого момента я отказываюсь от любых шуток, связанных с пудингами, – заявил я.
– Мой совет: так будет правильно. – Она подошла ближе, и я с трудом подавил желание ее обнять.
Я заметил у нее на шее жемчужный кулон, который я ей подарил – а я носил его темного близнеца. Она коснулась подбородка кончиком сложенного веера.
– Однако говорят, что ты сумел себя отлично проявить на охоте.
– Да, получилось весьма неплохо. – Я посмотрел на нее. – Однако я надеюсь на успех в совсем другой охоте, – ответил я.
Она посмотрела на меня своими миндалевидными глазами.
– Что ты имеешь в виду? – спросила Амалия.
– Я надеюсь выследить, где находится ваше логово, миледи.
Она улыбнулась, сверкнув белыми зубами.
– Я тебя укушу, если ты сумеешь. – Она опустила веер. – Но твоя охота обречена на провал. Комнаты для гостей переполнены, и я сплю с двумя горничными. Мы не сможем остаться наедине.
Я зашагал рядом с ней.
– Несколько дней назад мы обсуждали загородную прогулку, – проговорил я. – Сегодня выдался отличный денек, возможно, мы смогли бы найти в лесу уютный уголок, заросший мхом.
– Слишком много посторонних глаз, – сказала она.
– Тогда сегодня вечером. После пьесы. – Я остановился у обветшалой статуи и повернулся к ней лицом. – Мы можем встретиться здесь. Я захвачу одеяла и фляжку с согревающим напитком.
Она улыбнулась и коснулась моей руки веером.
– Я не стану говорить нет, но и обещаний давать не буду.
В саду появились люди, и мы с Амалией расстались.
Я раздобыл одеяла и фляжку с бренди, свернул и спрятал под скамейкой в самой тенистой части сада.
Вечером мы снова ужинали под открытым небом, на этот раз при свете факелов – это было грандиозное пиршество из оленины, которую готовили целый день. Но перед тем как начался ужин, зазвучали арфы, негромко пели флейты, и между столами, стоявшими в форме буквы U, появились дикие лесовики, тащившие головы оленей, убитых утром. Дикие люди полностью заросли шерстью, у каждого имелась огромная борода, и они начали медленный танец с оленьими головами на деревянных подносах. Их повелителем являлся Зеленый человек, чья листва и изумрудная зелень не могла скрыть угловатого тела актера Блэквелла.
Самая большая голова получила название Королевского оленя, ее украшала золотая корона, а мощные рога – золотые блестки. Голова была такой большой, что ее несли два лесовика – сначала они подошли ко мне, я сидел вместе с адвокатами канцлера, и поклонились, показывая голову – я узнал ее и без треугольной раны на лбу. После чего лесовики отнесли Королевского оленя к королеве, опустились на колени и поставили ее в центре высокого стола. Затем лесовики под звуки арфы станцевали свой танец со множеством поворотов и исчезли из виду. Я обратил внимание на умные глаза Блэквелла, смотревшие на меня из-под завесы листьев – он подмигнул мне и кивнул, признавая мой триумф.
Гордость вспыхнула во мне, как костер, и я получил множество поздравлений и тостов в этой симпатичной компании.
