Я не видел Амалии в течение следующих нескольких дней – и вдруг она явилась рано утром, пока я переваривал завтрак. Она рассказала, что ее навестил отец и она никак не могла отлучиться. Он согласился одолжить ей денег для уплаты за освобождение Стейна, и, если сэр Бэзил поведет себя честно с выкупом, ее муж скоро будет свободен.
Меня не слишком порадовало это известие, но я постарался взять пример с Амалии, спокойно относившейся к ограничениям, которые накладывал на нее брак.
– Нам следует наслаждаться свободой, пока есть возможность, – сказал я, и она согласилась, впрочем, только после бокала вина.
Из-за того, что королева меня больше не принимала, моим главным источником новостей стала Амалия, которая с юмором рассказывала мне о том, что происходило при дворе.
Отъезд Брутона очистил поле для всех лордов страны – каждый постарался прислать к королеве сына, и начался нескончаемый парад эфебов, слабоумных, распутников, вдовцов среднего возраста, проигравшихся игроков, щеголей и просто школьников – Амалия описывала всех с ядовитым вдохновением. Что о них думала Берлауда, оставалось тайной, и даже если она уже выбрала фаворита, то держала его имя в секрете.
Складывалось впечатление, что королева научилась мастерски скрывать свое мнение. Половина выгодных должностей в правительстве оставались вакантными, что заставляло толпы соискателей осаждать двор, они сплетничали, и заключали союзы, и всячески пытались привлечь внимание правительницы.
Очень скоро их станет еще больше, потому что Берлауда объявила о созыве Штатов, чтобы одобрить новые налоги, необходимые для войны с Клейборном. Обычно они собирались зимой в зимней столице Хауэле, но сейчас Хауэл оккупировал бастард, который собрал там собственную Ассамблею, поэтому следовало отыскать подходящее место в Селфорде, чтобы разместить делегатов, которые приедут. Дом Пэров проведет встречу в Большом приемном зале дворца, а представители города соберутся в молитвенном зале монастыря Сокровища Паломника.
Между тем начались споры из-за налогов, пошли разговоры о владении землей, о налоге, освобождающем от военной службы, а также земельном налоге, о сборе на постройку военных кораблей, соляном налоге и выморочном имуществе. Все старались получить для себя послабление, чтобы тяжесть налогового гнета пала на других. Хотелось надеяться, что канцлер Халме сумеет удержать в повиновении горожан, ну а дворянство могла успокоить только сама королева.
Оставался нерешенным еще один важный вопрос: кто возглавит армию? Старый гофмаршал являлся ветераном давно прошедших Королевских войн, но возраст уже не позволял ему командовать; другим кандидатом был граф Стейбл, по прозвищу Констебль, крепкий, полный жизненных сил мужчина, галантный военный, но, к несчастью, его сын и наследник, лорд Руфус Глэнфорд, не только присоединился к мятежникам, но и увел с собой полк жандармов, находившийся в Хауэле и выполнявший вместе с лучниками-йоменами обязанности телохранителей монарха.
Из-за серьезных грехов сына Берлауда не могла доверять отцу.
Многие высокопоставленные дворяне, считавшие себя достойными должности генерал-капитана королевы, всячески подчеркивали свою принадлежность к военному сословию в ее присутствии. Как только королева оказывалась рядом, они начинали громко, во весь голос, обсуждать равелины, вылазки, кулеврины и укрытия.
– Я думаю, что королеве следует устроить турнир – пусть соискатели проведут между собой рыцарские поединки, – предложил я. – Так Берлауда хотя бы сможет выяснить, кто из кандидатов умеет держаться в седле.
Амалия печально улыбнулась:
– Она никогда не сможет придумать ничего столь интересного.
Я представил королеву и толпу придворных.
– У Берлауды есть собственный метод в принятии решений, – сказал я, – точнее, в его полном отсутствии. До тех пор, пока множество должностей остаются свободными, у кандидатов сохраняются надежды, и соискатели будут стараться ее ублажать. А если она сделает все назначения до открытия Штатов, то у большинства не будет причин угождать ей, а некоторые начнут даже открыто интриговать против нее.
Амалия приподняла бровь:
– Ты думаешь, Берлауда настолько изобретательна?
– Скорее всего, нет, – ответил я. – Но у канцлера хватит изобретательности на двоих.
– Ты можешь расспросить своего изысканного маленького друга-герцога, – предложила Амалия. – Он является членом Большого совета.
– Он очень осмотрительно говорит об этих встречах.
– Тогда предложи ему свою теорию, – улыбнулась Амалия. – Тебе останется лишь выслушать ответ – или признание.
Я так и поступил. Его светлость улыбнулся и сказал:
– Пожалуйста, не говорите об этом тем, кто надеется получить должность. Они и без того раздражены.
