– Суд еще не принял постановления о том, кому корабль принадлежит, – заметил я. – Согласно
– А мне нравится название, – вмешался лорд Уттербак, – «Закон добычи» – звучит четко и ясно, разве не так?
Однако канцлер не дал себя отвлечь, поэтому я продолжил свои рассуждения.
– Кроме того, есть такое важное понятие, как прецедент, – указал я. – Солдаты и матросы сражаются не без собственного интереса – солдаты ради платы и добычи, матросы – в надежде на призовые деньги. Ни матросы, ни офицеры не станут стараться изо всех сил, если Корона не заплатит им призовых денег.
– И тем не менее, – сухо ответил Халме, – все они утверждают, что сражаются исключительно из любви к ее величеству.
«Каперы так никогда бы не сказали», – подумал я, но решил оставить эту мысль при себе.
– Есть еще одна проблема с «Леди Терной», – продолжал я. – Если ее величество захочет быстро конфисковать корабль – исключительно ради блага государства, конечно, ведь он принадлежал одному из ее злейших врагов, – тогда призовой суд может быть проведен здесь, и, если он пройдет без лишних проволочек, Корона получит свои двадцать процентов. Но, если королева не пожелает ускорить процесс, мы отправим корабль в Амберстоун, чтобы решением его судьбы занимался призовой суд в Этельбайте, и Короне придется долго ждать денег. А я пошлю сообщение мастеру Спеллману, владеющему «Метеором», и попрошу его отвести «Короля Стилвелла» туда же, в Амберстоун.
Я не сомневался, что суд в Этельбайте с радостью конфискует любой корабль ради выгоды города и его жителей.
– Ладно, ладно. – Халме сложил руки в перчатках вместе, кольца на его пальцах засияли в тусклом свете, падавшем из узкого окна, а потом откинулся на спинку стула. – Ладно, ладно.
Мы довольно долго ждали, потом Халме снова сказал:
– Ладно.
Затем он перевел взгляд с Раундсилвера на Уттербака.
– Я поговорю с ее величеством. Вы меня поддержите? – спросил канцлер.
– Я сделаю все, чтобы помочь Этельбайту, – заверил его лорд Уттербак.
Раундсилвер согласно кивнул:
– Очень хорошо, тогда пойдемте. Вы позволите мне изложить ее величеству суть дела, чтобы выяснить, захочет ли она выслушать ваши предложения?
Раундсилвер и Уттербак снова кивнули. Затем Халме повернулся ко мне.
– Йомен, я думаю, вам лучше не появляться при дворе. Я сожалею о предубеждении, которое питает к вам ее величество, но нам предстоит решить деликатный вопрос, и я думаю, что ваше имя при ней лучше не произносить.
Я сказал, что все понимаю, хотя мне и обидно, что мое участие будет преуменьшено. Мне представлялось, что меня следовало поздравить с захватом «Короля Стилвелла», а не отвергать.
Три лорда отправились во дворец, а я под дождем побрел домой. Вскоре я проходил мимо Дома Аллингхэм, резиденции маркизы Стейн в Селфорде, которая находилась рядом с жилищем канцлера. Он представлял собой красивое здание, построенное из белоснежного песчаника, в изящных нишах которого стояли статуи воинов – предков Стейна. Я прошел под их суровыми, угрожающими взглядами, посматривая в высокие окна, усыпанные каплями дождя, блиставшими, будто самоцветы, под желтым, падавшим изнутри светом.
«Интересно, дома ли сейчас Амалия и смотрит ли вниз?» – подумал я. Внезапно я обезумел от желания и несколько мгновений размышлял о том, чтобы взобраться вверх по фронтону, переходя от окна к окну в надежде отыскать ее спальню. Я смотрел наверх, погруженный в размышления, но в этот момент тучи разразились холодным зимним ливнем, и мои фантазии растаяли, точно сахарная паста под дождем.
Я поднял воротник плаща и побежал домой.
Встреча с канцлером принесла свои плоды. Уж не знаю, какие слова Орланда нашептала королеве Берлауде, но три пэра королевства все же смогли ее переубедить. Новость о захвате «Стилвелла» отпраздновали салютом из пушек с бастиона замка, во всех монастырях звонили колокола, глашатаев разослали по улицам. Я был воодушевлен ошибками Орланды, с радостью обнаружив, что она не всесильна и ей не всегда удается превращать людей в фигурки на шахматной доске.
С другой стороны, мне показалось, что я узнал стиль Орланды в следующем заявлении, которое последовало из дворца: в нем говорилось, что капитан Оукшотт будет удостоен рыцарского звания, а также получит землю и небольшое поместье рядом с Бретлинтон-Хэд. Конечно, пока Бретлинтон-Хэд находился в руках повстанцев, из чего следовало, что Оукшотту следовало сражаться еще яростнее, чтобы вступить в права владения своей новой собственностью.
Я не завидовал удаче Оукшотта, но меня возмущал тот факт, что мое участие вновь проигнорировали.
