Через несколько минут прозвучал гонг, и Стейн помог жене подняться на ноги и повел ее в большой зал. Неуклюжая походка Амалии разительно отличалась от ее прежнего ленивого и одновременно волнующего движения, и я почувствовал, что меня охватывает грусть. Я вошел в зал вместе с пожилой женщиной, вдовой рыцаря, которая, после того как мы уселись, умудрилась вести беседу за нас обоих, лишь изредка делая паузу, чтобы съесть какой-нибудь деликатес.
Ну а я посматривал на Покатые Плечи и его приятеля Раздвоенную Бороду, которые сидели рядом – и как раз в этот момент заметили меня. Я увидел на их лицах потрясение, когда они меня узнали, после чего склонились друг к другу, и я с интересом наблюдал за их переговорами, пытаясь понять, какую гадость они замышляют.
Стейн порадовал гостей роскошным угощением, как и подобает его светлости маркизу – одно экстравагантное блюдо сменяло другое, впрочем, его повар в своем искусстве значительно отставал от великолепной кухни дворца герцога Раундсилвера.
Тем не менее, чтобы почтить беременность Амалии, нам подали блюдо под названием «пальчики ребенка», а также пудинг на сале – «вареный малыш». Я подумал, что едва ли подобные имена еды могли служить образцом хорошего вкуса.
В основном разговоры касались мошенников, из которых состояло правительство королевы, так как гости не решались открыто и публично критиковать монарха. Больше всего досталось канцлеру, которого называли вором и негодяем, сумевшим обманом заполучить эту должность. Часто повторялось слова «низкий», «торговец» и «подлец», чтобы подчеркнуть происхождение Халме. Они звучали так назойливо и однообразно, что я начал испытывать презрение к безмозглым аристократам и бездельникам.
Во время одной из пауз, когда слуги наполняли бокалы вином, меня попросили рассказать историю смерти сэра Бэзила, что я и сделал с минимальными преувеличениями.
– Я не сумел вернуть свой выкуп, – сказал я в самом конце. – Если сэр Бэзил и имел при себе ценности и деньги, вероятно, губернатор и его солдаты ими завладели. Ну а если сокровища где-то спрятаны, мне ничего о них не известно.
Один из друзей маркиза сделал ему комплимент, сказав, что сэр Бэзил бежал, опасаясь мести Стейна и, вероятно, спрятал деньги где-то в горах, чтобы скрыться налегке.
– В таком случае, – сказал Стейн, – они останутся там навсегда, ведь в горах такие густые леса, что целая армия может исчезнуть бесследно. Я так и не сумел найти место, где нас держали в плену.
– Мне просто повезло отыскать тропинку, которая вела на свободу, – сказал я.
Амалия бросила сочувственный взгляд на мужа, а потом повернулась ко мне.
– Мы слышали о морском сражении возле Лонгфирта, – проговорила она. – Вам что-то о нем известно?
– Я был тому свидетелем, – ответил я. – В то время я находился в Лонгфирте, на корабле, который частично мне принадлежит.
И я рассказал о захвате «Короля Стилвелла», но почти сразу вспомнил, что мои слушатели в прошлом и настоящем являлись сторонниками Клейборна, а потому заметно приуменьшил свое участие в сражении.
Гости выслушали меня с некоторым интересом, а потом забыли о моем существовании и вернулись к поношению правительства. И на этот раз я радовался тому, что меня оставили в покое.
Наконец подали завершавшие обед три десерта, и гости провозгласили и выпили последние тосты за здоровье хозяев.
Две дамы помогли Амалии вернуться на диван, а я поблагодарил болтливую вдову за удовольствие, которое я получил от общения с ней, и последовал за маркизой. Она снова оказалась в окружении доброжелателей, поэтому мне удалось сделать лишь несколько ничего не значивших комплиментов, когда появился ее муж и навис над моим плечом.
– Мастер Квиллифер, – сказал он, – я забыл поблагодарить вас за то, что вы вернули мое кольцо с печатью.
Я изобразил лицо внимательного придворного.
– Я не хотел, чтобы разбойник злоупотреблял вашим кольцом, – сказал я. – Если бы он стал его использовать, чтобы заверять исковые предписания и кредитные документы, его мошенничество могло привести к немалому ущербу для вас.
После последнего визита Амалии я знал, что финансы Стейна находились в полнейшем беспорядке. Ему пришлось сильно залезть в долги, чтобы снарядить «Неотразимый» для выхода в море, а после плена он остался должен отцу Амалии за выкуп. «Неотразимый» реквизировала Корона, и его решили использовать как боевой корабль на время мятежа, но, хотя за аренду судна Стейн получал казначейские ценные бумаги, деньги по ним выдавали только тогда, когда сочтет нужным правительство. Он не мог получить даже ренту за свое поместье в Бонилле, где в данный момент правил Клейборн. Его начали преследовать кредиторы, и, хотя как высокородный аристократ он мог легко прогнать большинство из них, ему не удалось бы закрыть дверь перед свекром, которому он задолжал четыре тысячи империалов.
– Кроме меня, все мои друзья также лишились своих колец, – продолжал Стейн. – У вас есть другие кольца?
– Несколько штук, – ответил я. – Но я не знаю, кому они принадлежат.
– Если бы мои друзья могли вас навестить…
