В письме содержались и другие мягкие упреки. В моем положении не оставалось ничего другого, кроме как последовать ее советам.
Я написал ответное письмо с благодарностью за мудрые рекомендации и выразил сожаление, что больше не смогу воспользоваться ее гостеприимством, объявив, что в самом скором времени намерен отправиться в путешествие.
Но если мне было решительно нечем заняться в Селфорде, то в других местах вообще не предвиделось никаких дел. Я подумал о возвращении в Этельбайт, чтобы начать возведение склепа для моей семьи, но чувствовал, что мне следовало приехать в родной город только на волне триумфа, а не бегства от опасности, подобно побитой собаке.
Если бы «Метеор» находился в порту, я бы присоединился к капитану Оукшотту, но «Метеор» отправился в морской рейд на поиски врага; и, если ему удастся захватить неприятельский корабль, он направится в Амберстоун, потому что призовой суд в Селфорде рассматривал только большие галеоны. «Короля Стилвелла» все еще ремонтировали в Лонгфирте, а когда он вернется, его задержат вплоть до вынесения судебного решения, после чего сдадут в аренду военно-морскому флоту, поэтому, если я не намеревался служить Короне на флоте, мне не следовало использовать ни один из этих кораблей для новых путешествий.
Даже «Морской падуб» отсутствовал, что избавляло меня от искушения неспешно бороздить океан на торговом судне.
Два дня я расхаживал по палубе, разгоняя скуку изучением жизни на побережье через длинную подзорную трубу. Я наблюдал за кораблями, которые готовились к выходу в море, рассматривал королевские галеоны под длинными флагами с красной лошадью на белом поле. Я видел клубы дыма – компания пушкарей испытывала новую артиллерию в своем лагере на берегу реки. Любовался молодыми людьми, танцевавшими под пение флейт перед тавернами, видел пьяных моряков, что брели по улицам, солдат с пиками и аркебузами, маршировавших на Поле Мавортис к востоку от столицы, шлюх, выглядывавших из окон и зазывавших клиентов. Казалось, весь мир находился в движении, шел к какой-то великой цели, лишь я описывал круги вдоль шканцев опустевшего корабля, бессмысленно раскачивавшегося на воде.
На третий день я больше не мог вытерпеть бездействия. Лодка перевезла меня вместе с вещами на берег реки в Моссторпе, а оттуда я нанял карету на север, в Блэксайкс. Два дня я провел в дороге, переночевав на соломенном матрасе в какой-то захудалой гостинице. На второй вечер прибыл в кавалерийский лагерь на окраине города, где отыскал лорда Уттербака в конюшнях, в которых он обсуждал подкову с опытным кузнецом. Уттербак взглянул на меня с некоторым удивлением, когда я, слегка пошатываясь после проведенных в карете двух дней, подошел к нему.
– Квиллифер? – сказал он. – Вы принесли какие-то новости?
– Я принес ваши перчатки, – сказал я и протянул ему перчатки. Он принял из моих рук пропажу и с улыбкой посмотрел на меня. – Что касается новостей, – добавил я, – могу лишь сказать, что решил последовать совету рыцаря-маршала и стать солдатом.
Он приподнял бровь:
– Значит, мой отряд будет благословлен вашим присутствием?
– Но только в том случае, если должность секретаря все еще свободна, – ответил я.
– Да, свободна. – Он нахмурил лоб. – Но скажите мне, неужели вы уже перебили всех разбойников, продемонстрировав невероятную доблесть?
Я махнул рукой:
– Это оказалось настолько примитивным занятием, что я решил от него отказаться.
Он с серьезным видом кивнул.
– В таком случае, – сказал Уттербак, – я рад вас приветствовать в моем отряде малодушных и грубых дезертиров. И да поможет вам Паломник, потому что мягкосердечный младший капрал Стрингвей этого делать не станет.
Две недели спустя я написал Кевину:
«
