Конечно, командовать будет лорд Уттербак и во время атаки возглавит отряд, находясь примерно в десяти или двадцати шагах перед основной частью всадников, ведь если он останется в одной шеренге с ними, то ничего не сможет увидеть, кроме того, что находится перед ним, и его солдаты не смогут выполнять его команды.
Но милорд не будет одинок во время наступления отряда, он должен иметь рядом, на расстоянии не более чем в один корпус лошади, свою маленькую военную семью – энсина со знаменем отряда, трубача, который будет подавать сигналы, и Снайпа, чтобы исправить действия Уттербака, если он допустит фатальную ошибку.
И среди этой небольшой группы должен находиться и я, его несчастный секретарь.
Как оказалось, я совершенно необходим на тот случай, если лорд Уттербак пожелает во время боя срочно продиктовать донесение или записать какие-то мысли для потомков.
Что ж, раз уж мне предстоит сражаться, значит, следует потренироваться заранее. Отряд Уттербака вооружен короткими копьями, иными словами, мы не облачаемся в полные доспехи, как рыцари прежних времен, а надеваем лишь легкую броню: шлемы, кирасы, а иногда толстые желтые кожаные пластины для защиты бедер. Я не знаю, почему нас не называют «полуброненосными». Мы сражаемся не при помощи пик, а с палашами и пистолетами в руках. Быть может, нас следует называть «безкопейными».
Я могу лишь от души поблагодарить покойного сэра Бэзила из Хью, обеспечившего меня своим снаряжением. Доспехи пришлось переделать совсем немного, как ты и сказал, когда я примерил их в первый раз в Лонгфирте. Я также научился вести огонь из кавалерийских седельных пистолетов, насколько это оружие вообще способно стрелять, потому что они очень ненадежны и часто дают осечки.
Я опробовал на прочность свои доспехи, пытаясь пробить их из пистолетов, но пули оставили только вмятины. Так что прежние следы от пуль на них никак нельзя назвать фальшивыми.
Я ежедневно занимаюсь фехтованием с младшим капралом Стрингвеем.
Я тренировался до тех пор, пока не почувствовал, что рука готова отвалиться от тела, но мои таланты в фехтовании оказались весьма ограниченными. Мы со Стрингвеем пришли к выводу, что с палашом в руках я не тяну на гения, и он продолжает сулить мне участь нарубленного на мелкие кусочки мяса после встречи с любым врагом, способным отличить рикассо от гарды рапиры. Мне не позволили носить секиру, так что мне пришлось рубить и колоть палашом, вызывая у Стрингвея постоянные насмешки.
