Трапеза в большом зале оказалась такой роскошной, что я испытал настоящее потрясение. Сначала мы подошли к Столу Кувшина, где Йомен Кувшина помог нам тщательно вымыть руки чистой ароматной водой. Затем настала очередь буфета, где всем вручили красивые чаши из дутого стекла, доверху наполненные вином – каждому свою, так что не приходилось ее делить с четырьмя или пятью другими гостями. А когда мы расселись, каждый получил льняную салфетку, вместо того чтобы всем вместе пользоваться скатертью. Каждому выдали ложку и вилку, хотя нож для трапезы, конечно, все принесли с собой.
Впрочем, ножи нам не потребовались, потому что на специальном столе находилась Разрезная доска, где три мастера резали мясо перед тем, как его подавали на стол. (Должен признаться, что я бы справился лучше.)
У меня сложилось впечатление, что герцога и его невесту связывает искренняя любовь. Они постоянно прикасались друг к другу, или держались за руки, или отпускали комплименты. Я получал огромное удовольствие, глядя на них.
После окончания трапезы герцог отвел меня в кабинет – комнату, наполненную сокровищами. Там стояли небольшие изящные статуэтки, высеченные из халцедона или гипса. Медали и золотые шкатулки, покрытые эмалью, украшенные мифологическими фигурками, миниатюрные портреты в драгоценных рамках, камеи с фигурами старых королей, тщательно очищенные древние монеты, выставленные на всеобщее обозрение, редкие минералы и фарфор с далекого Востока, а также кости животных и чудовищ.
Голубой потолок украшали изображения золотых астрологических фигур, а под ними стояло чучело василиска, перья которого бессильно повисли, а несущие смерть глаза заменили на стекло.
Я мог бы провести полдня, разглядывая убранство комнаты, но даже быстрый осмотр позволил оценить вкус герцога, показавшийся мне экстравагантным и чувственным. Маленькие статуи по большей части изображали обнаженных атлетов или воинов в моменты их высочайшего триумфа или опустошения, медальоны на драгоценных шкатулках хранили портреты королей, получивших смертельные ранения, или королев в момент последней агонии самоубийства. Весьма странные эпизоды, но мастерство художников было стилистически безупречно – эти произведения искусства явно создавали истинные мастера своего дела.
Я не знал, является ли это образцом вкуса в столице, или такова предрасположенность милорда герцога.
