Квиллифер полностью

Я написал Венлоку об обстоятельствах пленения Уттербака, высоким стилем рассказал о храбром поведении его сына перед лицом злобного грабителя сэра Бэзила и очень коротко о собственном побеге. Я также сообщил, что у меня находится кольцо с печатью лорда Уттербака, попавшее в рюкзак вместе с остальными его кольцами и самоцветами, но я заметил это только три дня назад, когда оставлял их на хранение в Гильдии мясников. Я прибавил, что собираюсь их держать там до тех пор, пока его светлость не скажет, что с ними делать.

Кроме того, ко мне в рюкзак попали кольца маркиза Стейна и его сторонников, но они меня волновали гораздо меньше. Позднее я спрошу у герцога, куда можно написать маркизу.

Эти письма, подумал я, можно спокойно отсылать. Впрочем, согласится ли кто-нибудь доставить письмо в осажденный Этельбайт, я не знал.

Я сложил письмо Кевину и спрятал его в камзоле. Потом надписал адреса на двух других.

Их я взял с собой и стал спускаться по лестнице, когда паж сообщил мне, что меня ждут к обеду.

Я вошел в большой зал, ступая по скрипучему, выложенному елочкой паркетному полу, и обнаружил, что количество гостей герцога заметно сократилось: их осталось всего несколько, и все они занимали места в верхней части стола – герцог, герцогиня, строитель по имени Рансом, драматург и актер Блэквелл и безмятежный аббат Амвросий, обладатель седой бороды и одежды из мягкой небеленой шерсти – его представили как философа Транстеррена, служившего у покойного короля. Тонзура, выбритая на макушке, делала голову аббата похожей на яйцо. Все вместе они составляли причудливую компанию, однако именно так выглядел ближний круг герцога, прибывшего на коронацию.

Оркестр исполнял тихую, приятную мелодию.

Огромный зал украшали колонны из зеленого камня, они же поддерживали сводчатый потолок с изображениями мифологических сцен: розовокожие боги и богини пировали среди облаков. Между колоннами стояли статуи девушек, державших подносы с фруктами или мехи с вином, пол был выложен наборным паркетом из твердых сортов древесины, ряд расположенных под потолком окон наполнял зал светом. Под окнами шел фриз, где гербы с монетой Раундсилвера чередовались с фантастическими рыбами и животными, образовавшими круг и похожими на весело танцевавших демонов, а под фризом стены покрывали гобелены со сценами из прошлого предков Раундсилвера, командовавших армиями или эффектно умиравших на поле брани – складывалось впечатление, что война забрала немалое число родных герцога.

Несколько дней, проведенных во дворце герцога, позволили мне уделить некоторое время изучению разных чудес. Я изо всех сил старался не выглядеть как объятый благоговением сельский житель – ну а если и производил такое впечатление, то все, с кем я общался, были слишком хорошо воспитаны, чтобы сообщить мне об этом.

– Я уже нашел квартиру, ваша светлость, – сказал я герцогу, усаживаясь. – С вашего разрешения я перееду завтра и перестану обременять своим присутствием вашего управляющего.

– Только сообщи ему, где ты остановился, – ответил Раундсилвер. – Ведь тебе предстоит давать при дворе показания о трагедии Этельбайта уже завтра: мне удалось договориться о встрече с канцлером, поэтому тебе стоит отложить переезд на один день.

Я с удовольствием согласился воспользоваться гостеприимством герцога еще на один день, о чем весьма охотно ему сообщил.

– Тебе следует встретиться с Халме, пока он остается канцлером, – посоветовал Амвросий. – Возможно, ее величество пожелает его заменить. – Он тихо рассмеялся. – Халме успел заиметь множество врагов, пока исполнял свои обязанности, как и многие другие верные сторонники покойного его величества короля. – Он вздохнул. – Как и я сам, хотя прежде о том не ведал.

Из чего я сделал вывод, что королева Берлауда выбрала другого философа, пришедшегося ей больше по нраву, а Амвросия отправила на покой.

– Сэр, – сказал я ему, – я не знаком с вами и вашей прежней должностью. Существует ли также и Светский философ?

Аббат улыбнулся и кивнул в сторону Рансома.

– Да, их называют строителями.

Рансом рассмеялся и провел по усам тыльной стороной ладони. Они выглядели очень хорошо ухоженными, как и доходившие до плеч длинные блестящие черные волосы, как и безупречная белизна его льняных одеяний. Рансом был высоким и немного пухлым и выглядел самодовольным. Он казался настолько удовлетворенным собой и окружающими, что было трудно не разделять его чувств.

– Есть лишь одна истинная философия, лорд аббат, – сказал он. – Наука позволяет нам перейти из несовершенного, больного состояния к идеальному, здоровому и неизменному. И данная наука живет в земле, металлах, экстрактах, вытяжках, эссенциях, а не на небе, где она витает в ваших надземных эфирах.