На ней было серовато-сиреневое кимоно с рисунком по подолу, расшитое тем же гербом, что и кимоно хозяина. Наряд этот вполне соответствовал торжественности сегодняшнего визита Хидэмити. Вслед за ней вошли служанки и внесли два лакированных обеденных столика... Бутылка виноградного вина. Два бокала. Три маленькие тарелочки кутанийского фарфора. И сервировка и угощенье были скромные. Томи ничуть не кокетничала, извиняясь, что ничем особенным сегодня не может угостить.
С появлением Томи, которая, казалось, излучала радушие и доброту, сразу изменилась атмосфера в гостиной. Можно было подумать, что Томи ясновидящая: и столики и угощение — все было подано в самый подходящий момент, ни минутой раньше, ни минутой позже, и это походило на чудо. Если бы Томи задержалась еще на мгновение, мучительная пауза стала бы невыносимой и граф наверняка обратился бы в бегство. Томи напоминала искусного мастера мозаики, вставляющего в образовавшуюся пустоту точно пригнанную и отлично гармонирующую с общей картиной деталь. Ее уменье все сделать вовремя было во сто крат ценнее, чем самые изысканные угощенья-на столе.
— О! Весьма тронут! — воскликнул Хидэмити, принимая из рук Томи бокал с вином с таким видом, будто он собирался уходить, а теперь решил остаться. Смочив в вине седые усы, он громко засмеялся:—Да вы как на. фронт провожаете! И настроение у меня сейчас такое, слов-, но вернулись дни моей молодости. Должен сказать, что это очень радостное чувство.
— Да ведь вы и в самом деле почти что на фронт едете.
И это замечание Томи и само угощение свидетельствовали о ее теплом внимании к графу. Вино и закуски в это время дня не принято было подавать. Томи действительно считала, что его поездка в район боевых действий связана с серьезной опасностью.
— Представляю себе, как будет волноваться графиня, пока дождется вашего благополучного возвращения.
— О, будьте покойны! Скорее она будет радоваться, что меня нет. По крайней мере сможет без лишних хлопот проводить старый год и встретить новый. Право, я не шучу. Вы ведь знаете, какая она у меня беспечная,— рассмеялся Хидэмити.— О! Я совсем забыл вам передать...
Подцепив кончиком палочки черную икру, он с аппетитом закусил и только после этого сообщил Томи, что гра--финя приглашает ее навестить вместе с ней госпожу Ато в Сюдзэндзи.
— Я и сама собиралась еще в этом году непременно побывать у нее. Если госпожа Таэко возьмет меня с собой, это будет замечательно,— ответила Томи.
— Да, да, непременно. А насчет того, в какой день,—. об этом она позвонит вам,— сказал Хидэмити.
— Она еще не выздоровела? —обращаясь не то к брату, не то к Томи, спросил Мунэмити.
Это была первая фраза, произнесенная им с того момента, как в гостиную внесли столики. Его бокал, наполненный вином, стоял нетронутый. Не прикасался он и к закуске. И не потому, что настроение у него испортилось. Просто спиртного он вообще никогда не пил, а есть в неположенное время тоже себе не позволял. И не было таких гостей, ради которых он отступил бы от своих правил. Когда речь зашла о госпоже Ато, он поддержал разговор-спросив о ней, и это несколько разрядило атмосферу, которая уже начала смягчаться с появлением Томи.
По словам Хидэмити, после операции Миоко чувствовала себя плохо, опасались даже, что у нее начинается процесс в легких, но перемена климата оказалась благотворной, и сейчас она чувствует себя значительно лучше. Однако врачи пока не рекомендуют ей возвращаться в Токио.
— Ничего удивительного. Вы ведь знаете, что Ато возвращается после игры в маджан в двенадцать, в час, а то и в два часа ночи. Она же всегда ждет его и не ложится спать. А утром старается встать пораньше, чтобы отправить сына в школу. Муж нежится в постели до девяти, а то и до десяти, а она, бедняжка, должна вставать ни свет ни заря. Тут, конечно, никакого здоровья не хватит.
— Да, она заботливая мать и жена,— сочувственно подтвердила Томи.— Но что удивительно — даже такая тяжелая болезнь ничуть не отразилась на ее внешности. В больнице она не осунулась, не похудела. Я бы даже сказала, что болезнь сделала ее еще красивее. Вот уж кого действительно можно назвать красавицей, не правда ли?
— Недаром ей завидуют. Поэтому одно время о ней и распускали всякие нехорошие слухи. Возможно, они и до вас доходили?
— Да нет, что вы!—несколько смущенно ответила Томи.
— Ну и не стоит об этом говорить. Просто сплетни. Когда женщина так красива, другим женщинам красота ее колет глаза. И завистницы начинают мстить ей злословием. Это обычная история. Как говорится, чем выше дерево, тем больше ему достается от ветра. Самое трудное — это бороться с ложными слухами. Всем сплетникам рты не заткнешь. И против меня тоже нет-нет да и появляются в газетах пасквили. Это, конечно, весьма неприятно, но ничего не поделаешь, приходится мириться.
