С этими словами Сёдзо поднялся из-за стола. Старик заведующий все еще попивал чай из большой чашки карацуского фарфора — он единственный из всех каждый день приносил из дому свою чашку. Сёдзо спустился в книгой хранилище. Предлог не был выдуманным, но работу эту не обязательно было делать сегодня. Его уход был подобен бегству — так убегают в дальнюю комнату от радио, когда не могут больше его выносить. Сёдзо хотелось уединиться между рядов книжных полок и подумать о Синго, который ему вспомнился прошлой ночью во время пожара. На исходе была уже вторая осень с тех пор, как Синго заходил в библиотеку за английским переводом Паскаля. Зачем все же он пошел добровольцем в армию? Сам он с юношеской непосредственностью истолковал свой поступок как «таран против вероятности», но, конечно, это было продиктовано и стремлением покончить с душевным разладом, ведь он чувствовал, как ненавидят люди его семью, которой война приносит прибыли, пахнущие кровью. «Уж если они загребают деньги, убивая чужих детей, не грех пожертвовать И одним-двумя своими сыновьями». С какой болью передавал тогда Синго эти исполненные ненависти слова из разговора двух женщин, случайно услышанного им темной ночью на морском берегу. И если бы Синго был вчера здесь, ему, вероятно, пришлось бы выслушать немало издевательских замечаний вроде тех, что пожар — лишь небольшое возмездие, так подлецам и надо. Если, по счастью, в японо-советских отношениях и в дальнейшем все будет так же благополучно, как сейчас, пожалуй, лучше, что Синго находится далеко отсюда — служит на маньчжурско-монгольской границе: для его душевного состояния так будет спокойнее.
Из окна книгохранилища сквозь ветви камфарных деревьев виднелся залив, изогнутый в форме подковы; голубая его гладь сверкала в лучах ясного осеннего солнца и казалась твердой — вот иди, иди по ней и дойдешь до самого острова Сикоку, узкой полоской вытянувшегося на горизонте. Растворив окно, Сёдзо облокотился на подоконник и подставил лицо прохладному ветерку, доносившему запах моря и камфарных деревьев. В сентябре обе вышки для прыжков в воду всегда разбирались, но у Сёдзо было такое ощущение, будто они все еще торчат там внизу как символы вражды и конкуренции. Хоть он и считал, что ему безразлично соперничество, расколовшее город на два лагеря, имеющие даже свои отдельные водные станции, но был ли он сам в действительности далек от этого соперничества? Видно, нет, если судить хотя бы по его сегодняшнему разговору с братом по телефону. Прошлой ночью, когда он, спускаясь по косогору, думал о Синго, он сознавал, что тот на его месте, бесспорно, проявил бы больше беспристрастия. И при этой мысли Сёдзо охватило чувство стыда, который он ощущал так же ясно, как видел расстилавшийся впереди голубой залив и парус маленькой лодки на нем.
Когда он возвратился в канцелярию, заведующий библиотекой протянул ему через стол письмо Эбата; секретарь господина Масуи напоминал ему, что необходимо представить деловой отчет за текущий год и смету на будущий год. Был установлен для этого месячный срок — ноябрь, но в ранее присланном извещении рекомендовалось по возможности ускорить представление отчета и сметы. Тем не менее они еще отосланы не были. В письме, отпечатанном на пишущей машинке и похожем на документ государственного учреждения, между строчками так и чувствовался упрек: подумайте, ведь, несмотря на войну, они там в Токио по-прежнему заботятся о библиотеке, а работники ее мешкают даже с таким пустяком.
— В общем все уже готово, но, как тебе известно, Эндо, который должен был все начисто переписать, заболел — у него астма.
— Да вы не беспокойтесь, учитель,— прервал его Сёдзо, не дослушав до конца.— У них свои соображения, а у нас свои обстоятельства. Ничего не случится, если мы полностью используем предоставленный срок. У нас еще целая неделя. И вовсе им незачем было посылать это напоминание.
— Да, но господин Эбата во всем любит быстроту. С другой стороны, господин Эндо все так тщательно подготовил, вплоть до перечня книг, которые пользуются наибольшим спросом у читателей, и если сейчас его работу передать другому, он примет это близко к сердцу, а в его возрасте к при его болезни...
