Лабиринт полностью

Сегодня его лицо было почти таким же, как тогда. И вот у нее полились слезы, как в ту ночь. Ей ведь было тогда бесконечно грустно, а о чем она плакала — она и сама не знала. Тем более не знала она и не могла знать, что эти слезы имели отдаленную связь с теми сомнениями и муками, которые порождает противоречие между материальной и духовной сторонами бытия. Когда-нибудь человечество добьется их гармонии, их слияния; трудно предугадать — когда, но это обязательно должно произойти в мире. Откуда же могли прийти Марико такие мысли? Она лежала в темноте и плакала, сама не зная, отчего льются эти слезы.

Повестка из полицейского управления города Каруидзава вызвала у Тацуэ не только смутное беспокойство и боязнь, как это бывает у всякого в подобном случае, но и раздражение. Если им нужно что-то выяснить, пришли бы и спросили. А то вдруг — явитесь!

Тацуэ перечитала лежавшую около корзинки с фруктами повестку, на которую за завтраком ни разу не взглянула, словно ей было наплевать на этот вызов в полицию.

«Для выяснения связанного с вами дела предлагается вам явиться десятого ноября к часу дня. Управление полиции Каруидзава». Текст заранее напечатан, только месяц, число и час вписаны от руки. Как и следовало ожидать, за время завтрака он нисколько не изменился. Но Тацуэ никогда еще не приходилось получать таких посланий. Сегодня утром, как нарочно, никаких других писем или журналов не было, и лишь одна эта открытка ждала ее на столе, накрытом для завтрака в угловой комнате. Чуть прикусив нижнюю губу, Тацуэ придвинула стул к камину, в котором потрескивали дрова. В сознании Тацуэ, родившейся и выросшей в семье чиновника, вызов в полицию обычно связывался с каким-нибудь нарушением закона, однако, размышляя о своих поступках и взаимоотношениях с другими людьми, она решительно не могла вспомнить, что совершила что-либо противозаконное. Однако не успела она съесть и двух ломтиков желтого яблока с тарелки, которую поставила к себе на колени, как в голове ее мелькнула догадка. Управляющий делами Компании химической индустрии в Нагаока (Нагаока — город в префектуре Нагано), входившей в концерн Инао, проявлял необыкновенное искусство по части снабжения столичных заправил концерна продуктами питания помимо и сверх всяких карточек. Поскольку Нагаока находится в районе рисовых полей, то в основном это был рис: увесистые, обшитые рогожей посылки с рисом часто приходили и в Каруидзава. Рис пересылался в прочных деревянных ящиках, которыми пользуются торговцы сакэ и которые вмещают дюжину бутылок. Рису в такой ящик входило два мешочка по восемнадцать килограммов каждый. На багажном ярлыке указывалось: «Иностранные книги». Приезжая из Нагаока в Токио, управляющий делами считал своим долгом заглянуть и в Каруидзава. Так как был разговор, что Тацуэ останется здесь на зиму и проведет здесь Новый год, возможно, он проявил внимание и прислал риса на праздничные пирожки. Эта догадка скоро перешла у нее в уверенность, но лишь усилила ее негодование, что ее вызывают по таким пустякам.

Тацуэ встала со стула и нажала кнопку звонка на стене. Тотчас прибежала горничная, которая только что вышла за дверь, завешенную тяжелой, похожей на гобелен портьерой.

— Позови Умэ!

Взглянув на сердитое лицо хозяйки, девушка со всех ног бросилась исполнять приказание. Она недавно поступила к Тацуэ, спасаясь от трудовой повинности, и, проходя обучение у старшей горничной Умэ, вынуждена была терпеть ее придирки и бесчисленные нотации.

— Вам что-нибудь угодно?—спросила появившаяся Умэ, для которой Тацуэ все еще была «барышня». Эта сорокалетняя женщина с юности жила в доме и благодаря выработавшемуся за долгий срок чутью могла безошибочно определить значение каждого взгляда Тацуэ, но сегодня даже она не понимала, что случилось; об этом и свидетельствовал ее вопрос.

— Позвони по телефону в полицию.

— Позвонить в полицию? Как вы сказали? — На смуглом лице Умэ, обрамленном жесткими курчавыми волосами, было написано нескрываемое удивление, выпуклый лоб наморщился, острый подбородок приподнялся.

— По-видимому, задержана какая-то наша посылка. Они прислали повестку, велят мне явиться для разбирательства. Узнай, в чем дело, выясни все хорошенько и постарайся сама все уладить.

Кроме старика сторожа, в доме не было ни одного мужчины. Поэтому все деловые вопросы, включая и работу личного секретаря, поручались Умэ, которая хоть и не так искусно, как со стряпней, но все же довольно ловко с ними справлялась.

Однако, позвонив в полицию, она вернулась с надутыми губами, будто ей сделали выговор за подгоревшее или пересоленное блюдо.

— Ну что? Наверно, рис из Нагаока?