Но в самой глубине души, в дальнем, укромном уголке, существование которого Дора старательно отрицала, но знала, что он есть – тёплое наследие искренне любивших её бабушки с дедушкой, самое уязвимое место. И именно там хранились остатки дочерней любви. Восхищения папочкой, самым сильным и самым умным. Уверенность в том, что папа всегда на её стороне, он никогда не предаст, не бросит, не променяет её на все сокровища мира – не говоря уже о каком-то дурацком бизнесе.
Дора стеснялась этого чувства, злилась на себя за упорное нежелание очистить уголок от наивного и при этом опасного своей слабостью хлама.
Даже когда она решилась на сотрудничество с Солом «Агой» Козицки, она хотела лишь отстранить отца от управления бизнесом, сдав его полиции, а там уж позаботятся, чтобы Кайман оставался в тюрьме как можно дольше.
Живым.
Этот разговор помог избавиться от глупых иллюзий и окончательно убедиться, что живой Кайман, даже сидя за решеткой, проблемой быть не перестанет. И за предательство постарается кардинально разобраться с дочерью, дотянется из тюрьмы, показательно казнит.
Она была для отца всего лишь полезным ресурсом. Ни о какой отцовской любви и речи никогда не шло.
В самой глубине души, в дальнем, укромном уголке с грохотом обрушились стены, превращая уголок и всё, что там хранилось, в пыль.
Внешне это никак на Доре не отразилось, она вышла из кабинета отца с абсолютно спокойным выражением лица и направилась к себе, не снимая этого выражения. Даже улыбнулась и кивнула встретившемуся на пути Агеластосу, сделав мысленную пометку больше не откладывать ликвидацию верного отцовского пса, ведь он может помешать только что обозначившейся цели номер один.
Ликвидации Николаса «Каймана» Ифанидиса.
Алина рассматривала своё отражение в зеркале. Отражение отвечало ей тем же, и выражение лица у девицы в зеркале было неправильным. Тревожным, обеспокоенным, даже… испуганным?
– Ты нормальная вообще? – мрачно поинтересовалась Алина. Фыркнула: – Нормальные, между прочим, сами с собой не беседуют, так что смирись. Психота ты неадекватная. Надеюсь, это из-за предсвадебных заморочек, иной причины истерить на пустом месте не вижу.
Причин для подобной реакции на предстоящую встречу с Дорой действительно не было. Да и быть не могло, с чего бы? Алина искренне обрадовалась вчерашнему звонку названой сестрёнки, она реально соскучилась, да и пошептаться по-девичьи очень хотелось. Поделиться переполнявшими её эмоциями, поблагодарить за подаренное счастье, ведь именно благодаря им, Ифанидисам, Алина познакомилась с Димкой. А без помощи Доры, без её настойчивости не случилась бы новогодняя ночь, соединившая две половинки в одно целое.
Именно поэтому внезапное дистанцирование названых отца и сестры, их нежелание общаться больно ранило – как бы ни пыталась Алина убедить себя в обратном.
Так что вчерашний звонок стал приятной, да что там – радостной, неожиданностью.
Неожиданностью ещё и потому, что на дисплее смартфона отразился незнакомый номер. Собственно, в самом звонке с незнакомого номера ничего неожиданного не было, звонить могли по работе. Сюрпризом стал зазвучавший в динамике голос Доры.
Не грубый и почти хамский, как в прошлый раз, а привычно ласковый и немного смущенный:
– Никусик, здравствуй!
– Привет, – немного настороженно ответила Алина.
– Можешь говорить? Рядом никого?
– Могу, я одна в офисе.
– В офисе?! У тебя же свадьба через два дня!
– Новый круиз готовим, Димитрису помощь нужна.
Алина реально была рада звонку, но весело щебетать, как раньше, пока не получалось. Недавнее отчуждение сказывалось. Дора это почувствовала, в голосе появились виноватые нотки:
– Никусик, ты прости меня, пожалуйста! Я понимаю, что вела себя по-свински, да ещё и нагрубила тебе, но… Понимаешь, у нас тут такое началось после ситуации с Алексом! Тот тип, что его похитил… Ой, нет, по телефону лучше не надо. Скажу только, что на момент нашего с тобой неудачного разговора я лежала в больнице после избиения.
– Тебя избили?! – ахнула Алина. – Кто?
– Не знаю, на улице напали. Папа считает, что это были люди того типа, отомстили, что папа помог Алексу. Было так страшно… – всхлипнула Дора. – И больно… Я боялась, что убьют. Спасибо, кто-то полицию вызвал, спугнули бандитов.
– Боже мой, Дорочка! – Алине немедленно стало стыдно за свои обидки в адрес Ифанидисов. Понятно теперь, почему они так себя вели, общаться с ней не хотели. Чтобы не волновать.
Дора, словно подслушав её мысли, ласково продолжила:
– Мы тебе не говорили, потому что не хотели, чтобы ты нервничала. Тебе сейчас побольше положительных эмоций надо, чтобы ребёночек спокойным родился, не плакал по ночам.
– Дора, может, всё-таки придёте с дядей Колей на свадьбу? Ну мало ли где мы могли познакомиться, я ведь уже долго в Лимасоле живу, по работе со многими людьми общаюсь. Давайте придумаем легенду, начнем, наконец, открыто общаться. Я скучаю по вам!
– Мы по тебе тоже, – очень тихо произнесла Дора. Тяжело вздохнула, грустно продолжила: – Но пока не получится.
– Почему?
