— Согласна. — Мурлыкнула Катя. — Мы славно поохотились в хранилище. Три крысы — хороший результат. Сложили у дверей коменданта. Пусть знает, что я не зря тут живу. По крайней мере, это гарантирует мне вход «везде». Как у их начальника с Лубянки. Только он мышей не ловит. Кстати, у меня там тоже есть связи в хранилищах архивов.
— Я думал, что там в состоянии травить крыс какими-либо сверхновыми химикатами. — Заметил Филипп Аркадьевич.
— Нет. Крысы не берут отравленную пищу. Очень умные животные. Во всяком случае, среди грызунов — несомненно самые умные. Единственный их самый опасный враг — это мы, коты. И это тоже поняли на Лубянке. Особенно после того, как их агент доставил бюджет Британского Парламента. Там ежегодно предусмотрена статья расхода на парламентскую кошку — леди Марго. Сначала они хихикали над англичанами, а потом поняли, что это не чудачества. Британскому Парламенту как никак семьсот пятьдесят лет! Архивы там обширнейшие. И их нужно беречь.
— Понятно. Спасибо за комментарий. Вы не возражаете, если я ещё немного поработаю здесь?
— Странно. Раньше ты едва досиживал до обеда. Не так ли? — Ехидно заметил Ферапонт, слизывая с усов капли молока. — Тем не менее, мы не против. Работай. Верно, Кэт?
— Мр-р, конечно. Если бы у тебя дома был проектор, мог бы взять домой микрофильм. Вряд ли кому-либо понадобится нынче Смит. Нынче больше спрашивают материалы по жидо-масонской и сионистской тематике. Беспроигрышное дело. Диссертации пекут, как блины. Заказчики весьма именитые. Отступать дальше некуда. Последний идеологический рубеж. «Забижают» великий народ. Устои шатаются. — Заметила Катя.
Филипп Аркадьевич с уважением посмотрел на кошку.
— Ты мне нравишься.
— Мне она тоже нравится. И не тяни руки. — Проворчал Ферапонт.
— Я только поглажу. Не знал, что ты такой ревнивый.
— От такого слышу.
— Но, Ферапонт, я же не смотрю на неё, как на самку. Я и тебя люблю и уважаю.
— Зато она на тебя смотрит, как на самца!
— Ну и что?
— Как что? Это же мне в ущерб!
— Перестань, Ферапонт. Как тебе не стыдно! Не станешь же ты выцарапывать глаза Филиппу! Наоборот, он на меня положительно влияет. Разве ты не почувствовал? Успокойся. Мне приятно, когда меня гладят. И только. — Заметила Катя.
Около четырёх часов пополудни Филипп Аркадьевич вышел на паперть библиотеки и направился в сторону Арбатской площади. Ферапонт сидел в кульке и не высовывался.
— Перестань дуться на меня, Ферапонт. Я не хотел тебя обидеть. И потом у тебя есть ещё Мариэтта.
— У меня не только Мариэтта. У меня ещё дюжина кошек. Могут же мусульмане иметь по четыре жены и ещё целый гарем!
— Хорошо. Не сердись. Я же не знал, что тебе неприятно, когда я глажу твою кошку.
— Приятно. Но не так гладь.
— А как?
— Без эмоций. Вокруг тебя образуется поле.
— Хорошо, хорошо. Я постараюсь исправиться. А это хорошо, когда образовывается поле?
— Если ты к самке неравнодушен, то есть, она тебя вдохновляет, то вокруг тебя непременно возникает такое поле. Скажем, назовём его сексуальным. Оно индуцирует ответную реакцию у предмета твоей симпатии, и, если ты небезразличен ему, создается та самая аура двух полей, которая толкает особей разного пола друг к другу. Мариэтта полагает, что этот механизм действует у всего живого мира. И существует даже между растениями и насекомыми, которые опыляют эти растения.
— Очень интересная гипотеза…
— Какая там гипотеза! Это плод многовековых наблюдений! Вообще у людей странная психика. Иногда вам приходится делать одно и то же открытие несколько раз. Поразительное отсутствие памяти! Густав считает, что это результат развития навыков к труду. За право трудиться и общаться друг с другом с помощью речи вы заплатили очень дорогую цену — потеряли в значительной степени способность запоминать уроки жизненного опыта. К тому же, приобрели пренебрежительное отношение к опыту предков. На что вы тратите нынче средства и свою энергию? На создание орудий уничтожения себя и всего вокруг! Эта ситуация совершенно противоестественна. Апокалипсис! Лучше бы почитали, чего до вас достигли ваши предки. Целые библиотеки ещё не прочтены! Наследие древних лежат втуне. Колоссальный опыт не востребован. Если вы погибнете, то заслуживаете этого. Но мы-то при чём? Думай, Филипп, думай. Мы ведь никак не можем повлиять на ваши мозги, кроме как через таких, как ты!
— Если ты меня убедишь в своей правоте, я попробую что-либо предпринять.
— Ты убедишься сам. И очень скоро.
— Послушай, Ферапонт, тебе удобно в этом кульке сидеть? Не холодно?
— Конечно не отель «Националь», но приемлемо. Чего ради дела не вытерпишь.
По дороге домой Филипп Аркадьевич зашел в овощной магазин и отдал долг Дуське. Взял солёных огурчиков и кило апельсин. Дуська приветливо улыбнулась и вручила Филиппу Аркадьевичу кулёк с покупками.
«Ничего не понимаю». - подумал Филипп Аркадьевич.
