— Эти господа в Большой ложе мне кажутся очень знакомыми. Но видел я их в совершенно другой обстановке и в другое время.
Красавица ничего не поняла, но заметила, что не знать их невозможно. Их знает весь Рим и даже Провинции, потому что это Большой Совет при Императоре Гае Луции Лёлле.
— Я вижу ты действительно иностранец. Из какой ты провинции?
— М-м… мне кажется из той, что за Борисфеном.
— Где это?
— За Дунаем…
— О-о! Юпитер! Это, наверное, очень далеко.
— Не близко.
— Как тебе понравились игры?
— Не знаю, что тебе ответить. Мне непривычно. Никогда не думал, что бывает такой хоккей.
— Как ты сказал? Хоккей? Прекрасное название! Эмилия, запиши! — обратилась она к служанке. — Ты мне нравишься. Как тебя зовут?
— Филипп. А тебя?
— Ты меня не знаешь? Странно…
— Я первый раз здесь.
— А-а, тогда, может быть, ты и не знаешь меня. Меня зовут Юлия. Я жена Марка Антония Сусло. Того сухого старикашки, что сидел рядом с Императором. Он — Главный Советник Гая Луция Лёлля.
— Ты так непочтительно отзываешься о своём муже…
— Отчего я должна отзываться о нём с почтением? Он день и ночь проводит в компании своих сверстников при Лёлле, а я развлекаюсь как хочу. Тут обо мне ходят разные сплетни. Их распространяют враги моего мужа. Говорят, что я якобы хожу в портовые лупанарии развлекаться с матросами императорских галер. Это враки. Ну была однажды. Сиволапое мужичьё. Плебс. Одним словом — варвары. Что от них можно получить? Ничего. Послушай, Филипп, приходи сегодня ко мне на ужин. Я вижу ты знаешь много любопытного, неизвестного мне.
— Приду. Куда нужно идти? — сразу согласился Филипп Аркадьевич.
— Я пришлю за тобой Эмилию. — Кивнула она в сторону служанки. — Где ты остановился?
— Ещё нигде.
— Прекрасно. Остановишься в моём отеле. Эмилия, проводи Филиппа и накажи Порцию, чтобы отвел ему лучшую комнату. К ужину приведёшь его. До ужина можешь быть свободна. Пока, Филипп.
И она удалилась.
Весь путь от цирка Филипп Аркадьевич шел следом за Эмилией, вертя головой по сторонам. Черно-желтая югославская сумка, брошенная через плечо, явно вызывала любопытство у прохожих и зевак, обсуждавших в галереях события последних игр и светские новости.
— Ты никогда раньше не был в Риме? — Спросила Эмилия.
— Н-нет… — нерешительно ответил Филипп Аркадьевич. Но я его себе примерно таким и представлял.
— Тебе о вечном городе рассказывали?
— Нет. Я читал.
— Разве в вашей провинции могут читать?
— Конечно!
— Интересно. А что у тебя за сумка на плече?
— Я с ней хожу в институт, магазин, в библиотеку. Очень удобно.
— Скажи, а в вашей провинции красивые женщины?
— Разные.
— А как они одеваются?
— М-м…, пожалуй, это сложный вопрос. Но я тебе попробую объяснить. Попозже. Надеюсь, мы с тобой ещё увидимся.
Эмилия внимательно посмотрела на Филиппа Аркадьевича, улыбнулась и ответила:
— И я надеюсь.
— Скажи, Эмилия, ты рабыня?
— Да. Но мы с Юлией подруги. Она моя госпожа, но… как бы тебе объяснить, я больше, чем рабыня или служанка. Мы — любовницы.
Филипп Аркадьевич смутился.
— Извини, я, возможно, своими вопросами переступил грань дозволенного.
— Нет, нет. Твои вопросы уместны и естественны. А мои отношения с госпожой банальны и общеприняты. Не может же молодая красивая женщина, да ещё богатая и знатная в чем-либо себе отказывать!
— Ты родилась рабыней?
— Мой отец происходил из знатного иудейского рода и был обращен в раба ещё ребенком во время одной из карательных экспедиций 10-го легиона в Иудее, а мать — пленная германская жрица.
— Ты очень красивая. Тебе об этом говорили мужчины?
— Как видишь, и женщины тоже находят меня привлекательной. У меня есть друг. Вольноотпущенник. Он управляющий у Корнелия Барка. Но мне кажется я его не люблю. А как мужчина он меня не устраивает. Злоупотребляет фалернским и мальчиками. Ну вот мы и пришли.
Отель Юлии Сусло представлял собой очень приличный трёхэтажный дом, построеный повидимому не так давно в новомодном стиле — смеси дорического, коринфского и староримского, по крайней мере, так показалось Филиппу Аркадьевичу. Дом располагался на тихой улочке. Рядом, за углом, шумела центральная страда, ведущая к Капитолию.
Порций оказался пожилым мулатом, видимо очень хорошо относящийся к Эмилии. Он обнял её и нежно поцеловал в лоб. Эмилия прошептала ему на ухо несколько слов, указав глазами в сторону Филиппа Аркадьевича. Порций улыбнулся и показал жестом следовать за собой. Эмилия взяла Филиппа за руку и они поднялись мраморными ступенями во второй этаж. Ступени были низкими и широкими и это создавало впечатление лёгкости подъёма. Комната, в которую пригласил войти Порций, была действительно хороша. Чисто вымытый пол белого каррарского мрамора излучал приятную прохладу. Солнечные лучи дробились частыми жалюзи оконных проёмов и утопали в тяжёлом льне гардин. В чашу розового мрамора тонкой струйкой стекала вода из разинутой львиной пасти, закреплённой справа на стене, а из чаши через край стекала отверстием в углублении в полу к водоотводу.
«Не иначе — кондиционер. — Подумал Филипп Аркадьевич. — Не зря здесь так свежо и хорошо дышится».
