— В загородное поместье хозяина.
* * *
Ни вечером, ни на следующее утро имперский дознаватель не приехал. Если честно, я была этому рада. Присутствие Дилайна странным образом переполняло душу тревогой. Потому чем дальше он находился, тем мне легче дышалось.
Эдвард подозрительно молчал. Хотя я отослала брату два гневных письма с требованием объясниться. Прежние опекуны ван Хольты постепенно стирались из памяти. Единственный по кому сердце продолжало болеть, был Артур. Тоска по несбыточному семейному счастью мучительно царапала рёбра, напоминая о том, что у меня отняли и чего уже никогда не будет.
… Поморщившись, стряхнула с ладоней комья земли и потянулась в корзину за ленточкой.
Я почти обжилась в чужом поместье. Поладила с прислугой, нашла общий язык с низшей нечистью, обитавшей на чердаке, а чтобы не слоняться без дела подыскала себе занятие. На заднем дворе располагался старый сад: красивый, с цветами и фруктовыми деревьями, но при этом в страшном запустении. Садовник прохладно относился к своим обязанностям, хозяину сад был не интересен, и я решила привести его в порядок.
Вытянув ленту, сдвинулась к кусту пиона, но от неожиданности вжала голову в плечи.
С неба посыплись крупные капли. А я еще не все кусты подвязала, да и подкормку для лилий развела, но так и не успела разлить по лункам. Не сказать, что прекрасно разбираюсь в основах садоводства: в Пансионе эта наука шла факультативом, а матушка вообще запрещала дочери возиться с землей, считая это уделом простолюдин, и все равно я тянулась к цветам и деревьям.
Обвязала стебли лентой и, стряхнув с подола платья чернозём, быстрым шагом вернулась к парадному входу. Обычно окна гостиной — всегда темные и унылые напоминали пещеры горных королей, сегодня в них горел яркий свет. Кроме того, я услышала голоса.
В поместье вернулся Дилайн. Первым порывом было бежать к черному ходу и спрятаться, но в последний момент я себя одёрнула. Некрасиво игнорировать того, кто протянул руку помощи. Надо проявить вежливость, пойти и поздороваться.
Избавилась от шляпки и собралась войти в гостиную, как вдруг меня ударила хриплая усмешка:
— … и где она?
— В саду, милорд, — это голос секретаря. — Увлеклась растениеводством. С утра до вечера возится в грязи.
— Вот как? — Звякнуло стекло. Похоже, опекун налил себе выпить. — Обо мне упоминала?
— Ни разу.
— В город тоже не просилась?
— Нет, мистер Дилайн.
Не утерпев, я заглянула в гостиную. Олейв стоял около дивана и болтал в бокале антрацитовое вино, а его секретарь: хмурый, со сложенными на груди руками, глядел в камин.
— Долго будете обманывать мисс Анжелину? — Вдруг задал пугающий вопрос.
— Обманывать? — Бровь Дилайна лениво изогнулась.
— Если девушка настолько бесценна, почему вы бросили ее и исчезли?
— А куда она денется, Крус? Идти ей некуда. К тому же я ее официальный опекун. Леди сама подписала бумагу.
— А что если…
— Нет, друг мой. — Маг разума сощурился. — Анжелина останется. Потому, что боится и не понимает собственной «силы», которую уже начала ощущать. Поначалу я тоже не поверил. Решил, обознался. Но каждый раз, когда она приезжала на допросы в столичную контору, незаметно проникал в ее разум и изучал воспоминания.
— Что вы увидели?
Дилайн хищно оскалился.
— Анжелина обладает великим даром. Особенной магией, которая все еще спит. И будет спать до совершеннолетия. Пока мисс дель Сатро для меня бесполезна. По-настоящему ее ценность проявится, когда в девушке пробудится «темное пламя».
Секретарь изумленно вытаращил глаза:
— Божественная искра Унсурэ, дарованная генами Высших Изначальных?
— Именно, друг мой, — опекун победно улыбнулся.
— В роду дель Сатро были представители расы прародителей?
— Все мы отчасти их дети. Потому и владеем магическим зерном. Но лишь в избранных — ануари, рождённых раз в тысячу лет, просыпается истинная магия. Темное пламя, или Беспощадный и великий Изначальный Огонь, способный наделить безграничным могуществом.
— Собираетесь его забрать?
— Собираюсь, — признал Дилайн.
— Но как?
Последовала мучительная пауза.
— Ты задаешь слишком много вопросов. Я плачу жалование не за это. В твои обязанности входит следить за девчонкой и сообщать о так называемых претендентах на ее руку и сердце. До совершеннолетия леди дель Сатро должна оставаться невинной. О браке с посторонним не может быть и речи.
— Помню, господин. И уверяю, я делаю все возможное. Кроме штель Ферра претендентов на сердце девчонки больше нет. А первого вы легко вычеркнули из уравнения.
— Да. Слизняк наложил в штаны едва я намекнул, что следует отказаться от Анжелины. Что с братом?
— Прислал два письма, которые я успешно перехватил. Леди о них не известно.
— А магические выбросы? Случались в моё отсутствие? — Дилайн впился в секретаря ледяными глазами.
— Нет, господин.
