Я просидела с ними до вечера, после чего мы прогулялись по территории поместья, и дядя Майкл отправил меня домой со своим личным водителем. Я оставила ему номер владельца помещения, чтобы он договорился с ним, так сказать, по‐мужски о том, в какие сроки и на какой счет ему переводить средства. Всю дорогу до дома я не переставала улыбаться. Надо будет завтра же выставить объявление о вакансии! Теперь‐то я могла себе позволить еще одного сотрудника. Даже если у дяди Майкла не все заладится, я смогу потянуть еще одну ставку в течение двух-трех месяцев.
Дома я переоделась в пижамные штаны и широкую лиловую футболку. Мама не могла не заметить моей лучезарной улыбки и, конечно, принялась расспрашивать. Я немного приукрасила рассказ, сказав, что дядя Майкл сам предложил мне выкупить кафе. Хотя вообще‐то он так и сделал. Я только тонко намекнула.
– Селина, как чудесно! Мне и самой трудно поверить, что у тебя будут выходные! – смеялась мама. – И Пабло меня сегодня обрадовал. Ты знаешь, что он купил дом?
– Да, если честно, он мне уже сказал, но переживал, как ты отреагируешь…
– Это я‐то как отреагирую? А как мать может отреагировать на счастье своего ребенка?! – Мама вздернула свой аккуратный носик. – Ну, знаешь ли, Селина Гарсия, надеюсь, ты не дала ему повода утвердиться в нелепых подозрениях…
– Что ты, мама, я сразу сказала, что ты будешь только рада!
Поболтав с мамой, я зашла к Мэттью, предварительно постучав. Брат валялся на кровати, скрестив ноги, и смотрел в телефон.
– Мэтт, можно одолжить ноутбук на часик?
– Угу, вон там.
Мэттью показал пальцем на рабочий стол. Я схватила ноут и собиралась было уйти, как вдруг заметила лавандовую ветвь поверх стопки книг.
– Мэтт, откуда у тебя веточка? – Я взяла ее в руки и покрутила перед братом.
– А! Эбигейл обронила ее, когда мы прощались. Я заметил, что она была приколота на булавку, но сама булавка, видимо, осталась при ней. Может, вернешь ей завтра? Брошка, случайно, не связана с кафе?
– Да-да, Мэтти, именно так…
Я задумчиво посмотрела на брата, погрузившись в свои мысли.
– Что‐то еще, Сел? – прищурился Мэтт.
– Ой, нет. Все, верну через час! – потрясла я ноутбуком и убежала в свою комнату.
Объявление я вывесила через полчаса, а еще через час получила первый звонок и договорилась о собеседовании на завтра. Я все теребила в руках веточку, потерянную Эбигейл. Совпадение ли?
В свой день рождения, в воскресенье, я работала. Эбигейл обещала сменить меня к семи вечера, точнее, настояла, хотя я пыталась объяснить, что никаких планов не имею. Я уже наняла сменщика, Оскара, только график не совпал – вчера он уже отработал второй день. Оскар мне сразу понравился, по одному взгляду на него можно понять: ответственный, скромный и тихий парень. У него уже был опыт работы бариста, так что я без сомнений предложила ему выйти на смену в день собеседования. Мы плодотворно потрудились, Оскар схватывал на лету и оценил нашу идею с лавандовой ветвью. Даже пообещал вести в свои смены социальные сети кофейни.
Кстати о социальных сетях. Прошлой ночью я просматривала отметки на фотографиях нашего аккаунта и наткнулась на тех самых мать и дочь, недавно посетивших кафе. На фото женщина шла за руку с мужчиной, дочь выложила пост с текстом: «Если вы еще сомневаетесь в том, работает ли талисман кофейни “Лавандовая ветвь”, просто посмотрите на мою счастливую мать».
Репостнув запись, я ответила десятком смайликов и поздравлениями, сидя с улыбкой до ушей. Действительно ли веточка сделала свое дело? Неважно, было приятно стать частью чьей‐то счастливой истории.
Сегодня же я не успевала отвечать на поздравительные сообщения родственников, пытаясь пообедать, пока не было народа. Коннор поздравил меня непривычно ласково и многословно, но сообщил, что с того дня, как попал под ливень, слег с температурой и все еще валяется с кашлем и насморком. Бедняга, у него ведь тоже стоят дела в конторе. Пожелав скорейшего выздоровления и поблагодарив, я спрятала телефон под карточку меню, когда раздался звон колокольчиков.
– Добро пожаловать в «Лавандовую ветвь»! – воскликнула я в чудесном настроении.
Женщина в новомодной шляпке улыбнулась мне губами, обильно накрашенными темно-коричневой помадой, которая делала ярче голубые глаза. Ее бордовые волосы были коротко острижены и завиты крупными локонами. Легкая ткань длинного изумрудного платья струилась почти до пола.
– Привет, Селина, – улыбнулась она.
– Простите, мы… – Тут я вгляделась в лицо посетительницы. – Матерь Божия! Дороти?!
Дороти громко захохотала, и пусть она выглядела сногсшибательно, голос у нее все так же походил на двигатель грузового авто.
– Да, милая, это я. Пришла тебя отблагодарить.
– Меня? За что? – отупела я, не сводя с нее глаз. – Дороти, да неужели… неужели ты нашла жилье?
– Я нашла того, у кого оно есть. Еще в тот день, на аукционе.
– Пресвятая Дева Мария…
Выйдя из‐за стойки, я взглянула на белый металлический столик и стулья – тот самый уголок, который всегда занимала Дороти.
