– Сегодня… – призналась я, сцепив руки в замок за спиной.
– Так приступай же! Но сегодня у меня рабочий день, так что администратор не требуется.
– Спасибо, сэр!
– Просто Гарольд, договорились?
– Да, сэр, то есть Гарольд, договорились! – кивнула я и убежала за стойку.
Когда в «Лавандовую ветвь» повалили посетители, я думала, что это пик загруженности. Как же я ошибалась! В «У Темзы» не оставалось времени даже на зевок. Столики были заняты, отчего у входа постепенно собиралась очередь. Вторая очередь выстраивалась из посетителей, желающих кофе навынос. Поскольку в нашей смене трудились пятеро официантов и один бариста, то есть я, нам удавалось довольно быстро принимать и выдавать заказы.
Гарольд выполнял роль хостес. Когда я спросила, зачем управляющему заниматься работой администратора, он ответил, что души не чает в своем детище и не стыдится даже подменить официанта. Я лишь кивнула, полностью согласная с его точкой зрения, ведь в «Лавандовой ветви» я была и уборщицей, и прислугой, и директором. Ах, моя «Лавандовая ветвь»… Я должна была улыбаться всем этим людям, но внутри у меня бушевал вулкан, извергая горе и печаль.
После смены – а закончилась она в десять вечера – я валилась с ног. Даже работая ежедневно на протяжении полугода, я так не уставала. Казалось, весь Лондон решил единовременно посетить «У Темзы». Дома я первым делом завалилась в постель, пообещав себе не вставать до следующего утра, пока не вспомнила о Дейзи. Для звонка время позднее, так что я написала сообщение.
С: Привет, Маргаритка! Перезвони, когда проснешься, целую!
И я мгновенно уснула, не успев погоревать об упущенной любви и мечте.
Мне снился Дьявол. Неудивительно. Я думала, что проснулась от звонившего телефона, однако потное и дрожащее тело намекало на… другую причину.
– Алло!
– Мисс Лаванда?
– Дейзи! Как я рада тебя слышать! Как дела?
– Все хорошо, Селина. Доктор Тейт назначил дату пересадки – через пять дней, схожу с ума от нетерпения!
– Как здорово, милая! А навестить тебя можно?
В трубке послышался громкий всхлип, сердце тут же сжалось до размеров бусины.
– Эх, Селина! К сожалению, нельзя, доктор Тейт говорит, мне лучше не контактировать с внешним миром ни до пересадки, ни после, чтобы уберечь организм от бактерий. Хотя здесь жесткая санитария.
– Милая, не расстраивайся, осталось совсем чуть‐чуть! Забудешь больницы как страшный сон!
– Ну, я бы поспорила…
– Я имею в виду, что тебе уже не придется лежать там месяцами. Выздоровеешь, вернешься к Райану, потом на танцы, потом в Валенсию!
– Кстати о Райане. Мы с ним созванивались, он был чем‐то сильно расстроен. Не знаешь, что у него случилось? Он, наверное, не хотел меня беспокоить лишний раз, да ведь я все чувствую!
Поразительно мудрый ребенок!
– Не знаю, детка, Райан уехал и… у нас нет возможности пообщаться.
Дейзи долго переваривала мою фразу.
– Вы поругались?
– Что? Не-е-ет…
– Ты его выгораживаешь, все ясно. Что он натворил?
– Все хорошо, Дейз! Не бери в голову! Взрослые часто ругаются, но быстро мирятся.
– Да-да… и ты туда же. Только и умеете зубы заговаривать.
– Так, лучше расскажи мне, все ли журналы ты прочла.
Мы болтали с Дейзи по меньшей мере час. Я рассказала о нашем отдыхе за городом. Дейзи с упоением слушала, несколько раз протянув, как скучает по родным краям. Райан и ее водил на рыбалку, учил определять животных по следам в лесу, натягивал волейбольную сетку, чтобы вся родня могла постучать по мячу… В общем, Дейзи в очередной раз напомнила мне о том, каким чудесным семьянином был Райан.
В родительском доме Райан поведал мне о том, что часто ставил сцены по своим любимым литературным произведениям, привлекая к постановкам родственников. Было приятно сознавать, что мы оба выросли в добрых, сплоченных семьях. Если бы только мы так рано не столкнулись с потерей этого бесценного счастья…
Выходной я провела за изучением рынка недвижимости, а именно помещений в Англии, Провансе и… Валенсии. Приближая разные кадры, отснятые в помещениях, выставленных на продажу, я, конечно, не могла не вспомнить о «Лавандовой ветви». Погоревав об утраченном пару часов, я собралась на прогулку. Если сидеть затворницей дома, ничего, кроме слез, не получишь.
Однако и это оказалось ошибкой. Проклятые воспоминания наступали на пятки! Я так отчаялась, что задумалась: а точно ли мне нужны выходные? Но загруженность кофейни была такой высокой, что сил к четвертому рабочему дню у меня бы просто не осталось.
Гуляя по улицам Лондона, я вглядывалась в лица прохожих. Мое подсознание надеялось встретить Райана, и я как идиотка откровенно на всех пялилась. Боюсь, забастовка долго не протянется. Но почему же он не писал, не звонил мне первым? После возвращения с прогулки я увидела в своем почтовом ящике небольшой запечатанный пакет из плотного пергамента.
Сначала я подумала, что посылку отправили дяде Майклу, но и это было странно – живет‐то он в Бирмингеме! Затем увидела свое имя и вздрогнула… никто, кроме матери и дяди, не знал, где я нахожусь! Ну и сотрудники кофейни, но я нигде не указывала адрес проживания.
