Гарольд поставил мне три рабочих дня и один выходной, я сама настояла на таком графике, потому что, хотя мне и требовался отдых после кофейной суеты, дольше суток в одиночестве я проводить не могла. За работой время протекало быстрее, а это как раз то, что мне было необходимо, чтобы не сгореть в ожидании.
Прошло две недели с тех пор, как я получила письмо – единственную весточку от Райана. Его телефон был вне зоны доступа (я пыталась звонить), а номер Гаса я так и не спросила, дурья моя голова! Интересно, как теперь выглядела «Лавандовая ветвь»? Как захламленный склад с огромным, не поддающимся взлому замком?
В Лондоне у меня теперь не было времени на страдания и размышления, как не было его даже на банальный поход в туалет. За две недели на чаевых я заработала столько, сколько собирала полноценной выручкой в «Лаванде», и это без зарплаты, которую Гарольд выплачивал каждую неделю. У меня сложились теплые отношения с одной из официанток – Аннэт – и самим Гарольдом.
Аннэт выходила на полставки, так как подрабатывала в свободное от учебы в университете время. Француженка – брюнетка с каре – отлично справлялась с туристами-соотечественниками, а я, в свою очередь, спокойно обслуживала испанцев. В один из выходных Аннэт даже пригласила меня прогуляться по Риджентс-парку, который летом напоминал райский островок.
Конечно, работала я не только ради денег. Я полюбила кофейню за ее атмосферу. За день я встречала десятки посетителей, ненароком подслушивала истории их жизни, видела множество запоминающихся и безликих образов, наблюдала неадекватных и добродушных людей. Испытывала незабываемые чувства, когда помогала молодым людям сделать предложение руки и сердца или когда кормила обездоленных, как когда‐то Дороти. Правда, Гарольд строго-настрого запретил бесплатно раздавать еду и напитки, но Аннэт часто прикрывала меня, когда я, точно ниндзя, скрывалась за углом кафе, вынося нищим скромное угощение.
Кроме того, на неделе мне позвонила Дейзи. Малышке сделали пересадку на несколько дней позже обещанного, но все прошло гладко, и теперь ей предстояло длительное восстановление. Такие новости не могли не радовать, и, получив заряд позитивной энергии, я работала в два раза быстрее обычного, попутно откладывая деньги на сюрприз для девочки.
За Райана болело сердце. Я знала, он мечтал оказаться рядом с малышкой, но чертов Эльберг нарочно отправил его в длительную командировку. Сердито взбалтывая кофе, я развернулась к кассе и встретила знакомые лица.
– Добрый день! Пожалуйста, два латте с миндальным и фисташковым сиропом, – улыбалась Мадлен.
Блондинки, как Чип и Дейл, разгуливающие парой, уставились на меня не менее удивленным взглядом, чем я на них.
– Господи, вот так встреча! Это ведь вы работали в «Лавандовой ветви»? В Бирмингеме?
Шерил и Мадлен были в одинаковых сарафанах разных цветов. Мадлен в белом, ее ярко-алые губы приковывали взгляд, Шерил в черном, под стать серьезному, холодному образу.
– Здравствуйте! Верно, это я. Вам на обычном молоке или…
– Стоп-стоп! – прервала меня Мадлен, взмахнув ладонью.
За блондинками собралась недовольная очередь.
– Почему же вы здесь? Разве та кофейня была не вашей собственной?
– Моей. Извините, посетители сейчас разбушуются, я пока приготовлю вам кофе.
Мадлен и Шерил медленно повернули голову к другим посетителям, бормотавшим что‐то позади, и окинули их таким взглядом, что мне показалось, будто толпа посетителей не прочь простоять здесь и час, лишь бы не вступать с дамами в конфликт.
– Вот, два латте, этот миндальный, а этот фисташковый. Насколько я помню, вы всегда брали на обычном молоке, – улыбнулась я и вручила блондинкам стаканчики.
– Где ваш управляющий? – серьезно спросила Шерил.
Под ее ледяным взглядом я вспотела от страха и глазами попыталась найти Гарольда. Он рассаживал прибывших гостей.
– Простите, что‐то не так с кофе? Я переделаю…
– Где управляющий этого чертова кафе?! – громко спросила Мадлен.
Гарольд вздрогнул, извинился перед посетителями и вальяжно приблизился к блондинкам.
– Добрый день, я Гарольд Цукерман – управляющий. Чем могу помочь?
– Вы не могли бы отпустить эту девушку на несколько минут? – спросила Мадлен, указывая на меня пальцем.
Я цветом лица стала напоминать отварного рака.
– Э-э, мисс Селину? Конечно. Аннэт! Замени Селину! У нее как раз обеденный перерыв.
Я еле сдержалась, чтобы не рассмеяться. Обеденный перерыв? В «У Темзы»?! Только если формальный, для галочки. Мы, сотрудники, между собой называем его «безотходное пятиминутное производство». То есть «ешь прямо на унитазе», иначе не успеешь ни того, ни другого.
– Благодарим вас. Селина, пойдем!
Я не могла пошевелиться еще секунд десять, потом машинально кивнула, сорвала фартук, пропустила Аннэт и села за свободный столик, который выбрали Шерил и Мадлен.
– Значит, Селина? – спросила Мадлен с нежной улыбкой.
Я снова кивнула.
– Мадлен и Шерил Флетчер. Мы сестры, – представилась Мадлен.
– Очень приятно!
– Селина, что случилось с вашей кофейней? Мы были в Бирмингеме неделю назад и очень расстроились, увидев на ее месте какой‐то… склад.
