– Думаю, брат, ты ждал этого момента всю свою жизнь, начиная с раннего детства. – Фридрих посмотрел на Фалька печальным взглядом. – И я тоже был бы счастлив принять смерть из твоих рук, если бы не эта женщина, которую я люблю. Если я сейчас сам, добровольно, сдамся тебе, а ты потом этапируешь меня в Германию, где станешь похваляться, какой ум и изворотливость проявил, чтобы поймать меня, и где тебя наверняка осыплют с ног до головы наградами и почестями, ты пощадишь ее? Клянусь тебе жизнью нашей матери, София ничего не знает о местонахождении Эдуарда де ла Мартиньера. Так как? Согласен на такую сделку? – умоляющим голосом спросил у брата Фридрих. – Я сам, по своей воле, последую за тобой. Принесу тебе славу, которой ты так жаждал всегда, но только если ты пощадишь жизнь Софии и нашего ребенка.
Фальк взглянул на брата и хрипло фыркнул, расхохотавшись. Он смеялся заливисто, громко, сотрясаясь всем телом, даже пистолет в его руке закачался в такт движениям. Но вот он взял себя в руки, и смех прекратился.
– Ты такой идеалист. С детства был помешан на всяческих стишках и прочей романтической чепухе. И твоя вера в Бога, и этот твой столь высоко ценимый всеми интеллект, и мастерство в ведении философских споров – все это ерунда на постном масле. Ты же и понятия не имеешь о том, что представляет собой реальная жизнь. А она такая, эта жизнь… Безжалостная, жестокая, начисто лишенная всяческих сантиментов. И ни у кого из нас нет той самой пресловутой души, о которой ты так любишь разглагольствовать. Мы ничем не лучше муравьев, которые слепо ползают по земле. Да, ты никогда не понимал реальности. А в этом мире, брат, человек человеку – волк. Так было и так будет всегда. Каждый – за себя. Ты наивно полагаешь, что твоя ничтожная жизнь что-то значит? Или ее жизнь? Все еще продолжаешь верить в то, что
Фальк отвел пистолет от Фридриха и нацелил дуло на Софию.
–
Фридрих скачкообразным движением метнулся к Софии, пытаясь закрыть ее своим телом. В утренней тиши прогремел выстрел.
Потом еще один.
Фридрих повернулся, чтобы убедиться, что София жива. Или уже нет? Но на землю упал Фальк. Его тело содрогнулась от смертельного ранения, пистолет выпал из рук. Фридрих подбежал к брату и склонился над ним, заглянул в его глаза, готовые вот-вот вылезти из орбит.
Фальк слегка приоткрыл рот, уставившись на своего брата-близнеца стекленеющим взглядом. С большим трудом он выдавил из себя несколько слов:
– Ты победил. Как всегда…
Слабая улыбка скользнула по его губам, улыбка побежденного. А уже в следующее мгновение жизнь покинула его тело.
В саду снова воцарились тишина и покой, нарушаемые лишь веселым щебетанием птиц, которые на все голоса приветствовали наступление нового дня. Фридрих молча закрыл глаза брату, поцеловал его в лоб, а потом глянул вверх.
Конни стояла за спиной Фалька, держа в руках ружье Жака. Ружье все еще было наведено на то место, где минуту тому назад стоял Фальк.
– Спасибо, – глухо пробормотал ей Фридрих, и глаза его наполнились слезами.
– Он заслужил, – коротко бросила она в ответ и добавила: – Вот подумала, что пора уже на практике продемонстрировать все те навыки и умения, которым меня обучили в ходе столь дорогостоящей подготовки. – Странная улыбка, похожая на гримасу, заиграла на ее губах. – Я правильно сделала? – Конни бросила на Фридриха умоляющий взгляд. Скажи «да», упрашивали ее глаза.
Фридрих взглянул на тело убитого брата, потом перевел взгляд на побелевшую от ужаса Софию.
– Да, вы все сделали правильно. Спасибо.
За спиной у Конни появился Жак.
– Отдайте мне ружье, Констанция. – Он осторожно взял ружье из ее рук. И в ту же самую минуту Конни начало дико трясти. Жак обнял ее за плечи и подвел к стулу рядом с Софией.
– Готов? – спросил Жак у Фридриха, глянув на тело, лежащее на траве.
– Да.
– Не знал, Констанция, что вы умеете так метко стрелять, – сказал Жак. Он склонился над Фальком и стал разглядывать кровь, проступившую сквозь сукно мундира.
– Меня обучали убивать, – ответила Конни.
– Он приходился вам братом? – спросил Жак у Фридриха.
– Да. Мы были близнецами.
– Полагаю, о том, что он здесь, знают многие?
– Не думаю. Он хотел присвоить всю славу одному себе. Дескать, единолично задержал опасного преступника.
– И все же рисковать нельзя. Вполне возможно, кому-то он все же сказал, куда направляется, – рассудительно заметил Жак. – Вам надо немедленно уходить, Фридрих. Я уже не говорю о том, что выстрелы мог услышать случайный прохожий на дороге возле замка. Мадемуазель София, вы тоже сию же минуту возвращайтесь к себе, а мы тут пока обмозгуем, что делать дальше. Констанция, отведите ее.
– Спасибо, – поблагодарила София Конни, когда та помогла ей подняться со стула. Две женщины взялись за руки, словно ища поддержки друг у друга.
