Лавандовый сад полностью

– Что сказать? – Конни сделала небольшой глоток из чашки, после чего снова поставила ее на блюдце. – Словами описать любовь очень трудно. Ведь у каждого из нас своя любовь. Все люди любят и чувствуют по-разному.

– Тогда расскажи мне, как чувствуешь любовь ты, – продолжала настаивать на своем София.

– Бог мой! – воскликнула Конни в поисках подходящих слов. – Для меня это было так. Когда рядом Лоренс, весь мир вокруг утопает в солнечном сиянии. Даже в самые мрачные, пасмурные дни мне казалось, что над нами светит солнце, когда мы вместе с ним прогуливались по нашим бескрайним болотам. Да и сами эти прогулки казались мне волшебными только потому, что рядом со мной шел Лоренс. – Конни умолкла, почувствовав, что у нее перехватило горло. Перед ее глазами вдруг всплыли в памяти те головокружительные дни, когда они с Лоренсом еще только-только начали встречаться. – Мне приятно было каждое его прикосновение. Более того, я жаждала его ласк. Они меня совсем не пугали. Наоборот. Возбуждали и одновременно успокаивали. Он заставлял меня чувствовать себя какой-то… неукротимой что ли, непохожей ни на кого на свете. А еще я чувствовала себя в полной безопасности, когда он был рядом, словно ничто на свете не могло напугать меня. Но когда мы с ним были в разлуке, все было иначе. Время замедляло свой ход и тянулось бесконечно. Зато как же оно летело, когда мы снова обретали друг друга. Часы превращались в мгновенья. Лоренс вдыхал в меня жизнь, понимаешь, София? Я… Прости! – Конни сунула руку в карман в поисках носового платка и торопливо вытерла слезы, выступившие на глаза.

– Ах, Констанция! – воскликнула София, всплеснув руками, и ее огромные слепые глаза тоже наполнились слезами. – Можно я признаюсь тебе кое в чем?

– Конечно, – с готовностью кивнула головой Конни, стараясь совладать со своими эмоциями.

– Ты так живо и ярко описала мне собственные чувства к мужу. И сейчас я точно знаю, что это – любовь. Выслушай меня, Констанция. Пожалуйста! Мне нужно кому-то излить свою душу. Иначе я просто сойду с ума. Но о том, что я собираюсь сказать тебе, ни слова моему брату. Поклянись!

– Раз ты так просишь, то, конечно. Клянусь! – У Конни моментально заныло в груди. Она уже догадалась, о чем именно София хочет поделиться с ней.

– Так вот, – София сделала глубокий вдох. – Вот уже несколько недель, как я знаю наверняка, что люблю Фридриха фон Вендорфа. И что самое потрясающее – он тоже любит меня, Наконец-то я произнесла это вслух. Слава богу, я сказала это. – София рассмеялась с облегчением. На ее побледневшем личике снова заиграли краски.

– Но, София… – растерянно начала Конни. На сей раз у нее действительно не было слов.

– Знаю-знаю, Констанция. Знаю наперед все, что ты собираешься сказать мне. Что это невозможно, что любви между нами не может быть и прочее, и прочее. Но разве ты не понимаешь? Я отчаянно боролась с собой, пытаясь заглушить свое чувство, уразуметь, что нам с ним никогда не быть вместе. Но мое сердце отказывается подчиняться разуму. И с Фридрихом происходит то же самое. Мы оба не властны в своих чувствах. Мы просто жить не можем друг без друга.

Конни уставилась на Софию с нескрываемым ужасом. Наконец она собралась с мыслями.

– И все же, София, тебе придется понять и принять как данность, что никакой союз между вами невозможен ни сейчас, ни в будущем. София, подумай сама. Фридрих, высокопоставленный офицер-нацист. Если в следующем году война закончится и союзники одержат в ней победу, его наверняка ждет трибунал и смертный приговор.

– А если победят они?

– Такого никогда не будет. Никогда! – повторила Конни. Она отказывалась даже думать о такой возможности развития событий. – Но каким бы ни был исход войны, по ее завершении двое с противоборствующих сторон никогда не смогут быть вместе. Это невозможно даже по соображениям морали. Понимаешь меня?

– Само собой. Мы оба понимаем это, – отвечала ей София. – Но у Фридриха есть свои планы касательно того, что нам с ним делать после войны.

– То есть вы вполне серьезно обсуждаете ваше совместное будущее? – Конни почувствовала, как у нее напряглись все мускулы на лице. – Но как? Где?

– Постарайся понять меня. Если во главе страны стоит диктатор, это вовсе не означает, что все, кто вынужден помогать ему сохранять свой диктаторский режим, верят в него и разделяют его взгляды.

Конни обхватила голову обеими руками и с отчаянием затрясла ею.

– То есть ты хочешь сказать мне, София, что Фридрих не является ярым сторонником нацистского режима? Этот человек повинен в гибели сотен наших соотечественников, в тех ужасных разрушениях, которые война нанесла нашим странам и продолжает наносить и сегодня. Твой брат говорил мне, что доклады Фридриха ложатся непосредственно на стол самого Гиммлера. Да он…