— Прости, но я не знаю всей ее целиком, — улыбнувшись, развел руками Эйнари. — К тому же — об этом я тоже не раз говорил — для этого понадобилось бы больше времени, чем есть у нас обоих. Давай сделаем так, — финн встал и начал прохаживаться взад-вперед вдоль стены хранилища. — Завтра я расскажу тебе одну из историй, в которых современность и древние тайны тесно переплетены между собой. Кстати, — Тойвонен щелкнул пальцами, — она тоже имела место быть в Ростове…
Их было четверо — Владислав Дыбенко, Вячеслав Плахов, Сергей Власов и Евгений Кушнир. Они росли в одном дворе, учились в одной школе, и вместе стали наркоманами. Но если начиналось увлечение «дурью» у всех четверых одинаково — раскурили компанией «косячок» перед походом на дискотеку — то с течением времени каждый пошел по собственной стезе. Влад Дыбенко, поступивший после школы на философский факультет, стал наркоманом-интеллектуалом. Он и пары фраз не мог сказать, не упомянув имени одного из отцов наркокультуры — Карлоса Кастанеду, Кена Кизи или Уильяма Берроуза. Рок-музыкант Плахов черпал в наркотиках вдохновение. Серега Власов был единственным из четверки, кто отслужил в армии. И не просто отслужил, а успел повоевать — именно там, в чеченских горах, он привык расслабляться нетипичным для русского человека способом. А Кушнир — тот и вовсе успел побывать за решеткой, и джанк ему теперь был нужен лишь для того, чтобы отвлечься от тяжелых воспоминаний. К чести его будет сказано — незаконное хранение наркотических веществ было единственным преступлением, которое Женька позволял себе после отсидки.
Как видим, судьбы этих четверых ростовских парней сложились довольно разным образом. Одно осталось неизменным — их дружба. Ребята по-прежнему жили в одном городе, разными способами зарабатывали на жизнь, а по субботам собирались дома у Власова, чтобы поностальгировать, вспоминая, как двенадцать лет назад трусовато озираясь, смолили свой первый джойнт в сквере напротив ночного клуба.
Разумеется, такие вечера не могли обойтись без большого количества стимуляторов. Употребляли друзья все, что только могли достать: марихуану, «экстази», героин, кокаин, ЛСД, циклодол, калипсол, эфедрин, первитин, морадол, метадон, морфий, феназепам и псилоцибиновые грибы. В середине недели они созванивались, делясь информацией о перспективных «мазах». Вечером пятницы встречались в клубе «Подземка», чтобы скинуться на банкет и просто оттянуться под звуки тяжелого рока.
Наибольшую лепту всегда вносил Влад. Он занимался рекламным бизнесом и весьма неплохо зарабатывал. Поскольку Дыбенко посвятил наркотикам всю свою жизнь, ему не в лом было жертвовать на общее дело весьма значительные суммы. Прочие участники кворума позволить себе такого не могли. Плахов не имел постоянной работы, Власов выплачивал жилищный кредит, а Кушнир содержал свою престарелую мать. Впрочем, Влад никогда никого не попрекал тем, что он почти в одиночку «двигает» всю компанию. Они ведь были друзьями. А у настоящих друзей так и заведено.
Как-то раз Дыбенко позвонил Власову в пятницу утром и сказал, что вечером в «Подземку» не придет. «Вопрос с товаром я беру на себя, — сказал Влад. — К завтрему притараню принципиально новый наркотик». И положил трубку. Традиционная пятничная встреча прошла без него. В «Подземке» в тот вечер выступала группа «Божественная Трагедия», чья мрачная музыка ввергла Кушнира в глубокую депрессию. Стуча кулаком по столу, он плакал на плече у Власова и раз за разом заказывал водку. В результате чего напился до такой степени, что не мог даже ходить. Когда вечеринка закончилась, и друзья собрались ехать домой, ни один таксист не захотел везти такого кадра, опасаясь, что тот заблюет машину.
Пришлось Плахову и Власову на себе тащить беднягу через полгорода к Серегиному дому. Время от времени Кушнир приподнимал голову, полными слез глазами смотрел на Луну и принимался горланить наскоро заученные куплеты песен «Божественной Трагедии». Несмотря на то, что ночь была довольно теплой, Женьку бил озноб.
Добравшись до дома Власова, Плахов решил не ехать домой, а остаться у друга аккурат до следующего вечера. Положив бредящего Кушнира отдыхать и поужинав оставшимися с прошлой встречи псилоцибиновыми поганками, друзья легли спать.
Утром Слава вспомнил об одном неотложном деле и уехал, пообещав вскоре вернуться. Сергей пошел в магазин за пивом. Вернувшись, он позвонил Дыбенко. Тот не отвечал. Как только Власов прервал затянувшийся вызов, поступил входящий звонок.
