Указующий джойнт в руке служителя культа переместился в сторону Дыбенко.
— А ты веришь?
— Верю, — кивнул Влад. — И не в одного. Верю в Христа, Будду, Кришну, Аллаха, Зевса, Одина, Мардука и Мескалито. Предпочтение отдаю последнему.
— Веселая у тебя компания, — улыбнулся в усы Кафельников. — А с вами как, господин Плахов?
— Я вообще сатанистом был десять лет, — пафосно произнес Вячеслав. — Через это многие рок-музыканты проходят. А сейчас я язычник.
— Ну что ж, вера, какая бы она ни была, гораздо лучше безверия, — сказал, усмехнувшись, Андрей и глубоко затянулся.
— А я, вот, не верю, — не дожидаясь вопроса, сказал Кушнир. — Хоть среди зеков и в моде догматическое богословие, а я не верю. Однажды в камере при мне урки первоходка одного зарезали только за то, что он блатных понятий не знал. Где был ваш Бог?! Ладно б, они его сразу убили, а то ведь сначала… — не договорив, Женя принял от иеродьякона джойнт.
— К вопросу о Боге, — промолвил Влад, встал с кресла и подошел к столу. — Вот эта вещица, — указал он на слегка подрагивавший кругляш «гинунгагапа», — являет собой принципиально новый наркотик. Он делает возможным абсолютно реальный трип, наподобие тех, что описаны в книгах Карлоса Кастанеды. Но под воздействием мескалина человек продолжает, все же, действовать в реальном мире, в то время как собственное подсознание объясняет ему подлинный смысл происходящего. «Гинунгагап» же действует иначе. Он переносит сознание человека непосредственно в астрал, где можно на равных общаться с самыми разными существами. В том числе, возможно, и с Богом. Не желаешь попробовать, Андрей?
У дьякона отвисла челюсть.
— Свят, свят, свят, — сказал Кафельников и перекрестился. — На равных с Богом? Да кто мы такие, чтобы позволять себе подобное? Знаете, есть одна мудрая присказка: спереди не суйся, сзади не тасуйся. На равных с Богом… Нет, я не согласен. И вам не советую. Мало ли, как оно выйти может… Знаете, братцы, пойду я, наверное. Совсем забыл — сестра должна с работы вернуться, а ключ-то у нас один на двоих. Свой Оксанка потеряла, а новый еще не готов, — подобрав края рясы, дьякон направился к выходу. Власов пошел его провожать.
Стоя в дверях, Кафельников обернулся и печально посмотрел на четверых наркоманов.
— Мало в вас веры, ребята, — тихо произнес он, — Вы, должно быть, думаете, что Господь на небесах сидит, во дворце из облаков? Нет. Бог — он в каждом из нас. И в корове, и в лошади, и в собаке. Да что там — в каждой былинке, в каждом камушке, — по щеке дьякона скатилась крупная слеза, — Верить надо, понимаете — верить! А без веры никакие молитвы не помогут. И чтобы на равных с Ним общаться, не обязательно всякую гадость в себя пихать. Ты опустись на колени у родника, зачерпни в ладони прозрачной водицы — вот тебе и крещение. Венок из ромашек сплети — вот тебе и молитва. Соку березового напейся — вот тебе и причастие… Серый, дай «пяточку» добить, — пуская в потолок клубы сизого дыма, дьякон осенил воздух перед собой крестным знамением, торжественно изрек «Благословляю», и был таков.
— Ну вот, напугали мне попика, — сказал, закрывая дверь, Власов. — Я же предупреждал — осторожнее надо с ним. Все-таки, не панк или гот какой-нибудь.
— Баба с возу — кобыле легче, — цинично промолвил Влад. — Его, между прочим, никто не выгонял. Да и сеструхе не под дверью же ночевать.
— Давайте, может, удолбимся, наконец, а? — не выдержал Женя. — Что-то не терпится мне с Богом повидаться.
— Если Андрюхе верить, — задумчиво сказал Плахов, — то получается, что Бог и в джанке присутствует?
— А вот это мы сейчас и проверим! — вскричал Дыбенко, ловко орудуя ножом.
— Слушайте, парни, хватит богохульствовать, — резко сказал Власов. — Я хоть и сам неверующий, а все равно от вашей трепотни противно.
— Это тебя «финик» вставил, — хихикнул Влад, отрезая от «гинунгагапа» ломтик за ломтиком. — Внимание, господа! Мы с вами вступаем в новую эру наркомании! — вручив каждому по кусочку «гинунгагапа», Дыбенко закатал рукав своего блейзера, положил черный сгусток на локтевой сгиб и начал медленно придавливать сверху указательным пальцем. Остальные трое зачарованно наблюдали за тем, как «гинунгагап» проникает сквозь кожу их друга — действительно впитываясь в нее, словно какая-нибудь целебная мазь.
— Ни хрена себе! — изумленно воскликнул Женя Кушнир, увидев, как от чудо-островка на руке Дыбенко зазмеились в разные стороны черные ручейки. Смешавшись с кровью Влада, «гинунгагап» не изменил своего цвета, окрасив внутреннюю поверхность вен Дыбенко иссиня-черным.
— Слушай, а не опасно? — спросил, подойдя поближе, Слава.
— Локи сказал, что нет. Он предупреждал насчет черных вен. После пройдет.
— Нашел, кому верить, — усмехнулся Власов. — Между прочим, Локи в скандинавском эпосе — не только бог огня, но и повелитель лжи. Так что я не удивлюсь, если ты после этого ниггером станешь! — Сергей согнулся в приступе беззвучного хохота.
— Ничего, — отмахнулся Влад. — Самое страшное, что может случиться, — стану пидарасом!
Женя поднял на него взгляд и передернул плечами.
