Волна голубой, кристально прозрачной воды выливается из дома на крыльцо, намочив Глафиру Матвеевну и её спутника, Антипа Никитича. Незваные гости удивлённо смотрят на меня. Пышное платье компаньонки висит мокрой тряпкой, брюки полицмейстера облепили толстые икры. Женщина открывает рот, словно рыба на суше, Антип Никитич бухтит в пышные усы.
— Думаю, на сегодня хватит практики, — фамильяр спрыгивает с подоконника, — мне тут до утра работы прибавилось.
— Гамлет, прости..., — я обнимаю свои плечи и начинаю плакать, солёные слёзы текут по щекам, — я не знаю, как так получилось... Я не хотела...
— Ну, мы поработаем с этим. Подкрутим кой-чего. Утри слёзы и встречай гостей.
Я двинулась в сторону пришедших:
— Пройдёмте в столовую, Аксинья сейчас накроет, — приглашающе провожу рукой к двери.
— Нет, милочка! Не до чаепитий! Сейчас мы будем с тобой серьёзно разговаривать! — Глафира упёрла руки в утянутую талию, — я не потерплю, чтобы какая-то глупышка порочила честь и достоинство моей почившей подруги! — с каждым словом миловидное личико становилось злее, краснее и менее привлекательнее.
— Что я такого сделала, — я не понимала, где могла провиниться, но страх, что опять поступила не так, противно засосал под ложечкой.
— А я тебе сейчас объясню, пошли в кабинет! — женщина подняла мокрые юбки и направилась к лестнице, вода в туфельках противно хлюпала. Мне ничего не оставалось, как пойти за ней…
Глафира Матвеевна поднимается по лестнице, стараясь держать лицо, а вернее, держать и без того тяжёлую парчу должным образом, но худенькие ручки то и дело опускаются, а туфли начинают чвакать громче. Я плетусь за ней словно побитая собачонка. Полностью мокрый домашний костюм неприятно прилипает к телу, босые ноги громко шлёпают по кафелю, волосы висят сосульками, после купания в потолочном водопаде зубы выстукивают частую дробь. Прилюдная взбучка от компаньонки надломила уверенность в том, что я стану лучшей ведьмой и полноценной владетельницей жилища. Последний раз меня так отчитывали ещё в школе и в настоящий момент забытое чувство стыда от унижения глодает сердце. Меня потряхивает изнутри, как нашкодивший ребёнок я с потными ладошками жду продолжения выговора.
Глафира заняла место за столом, а мне пришлось встать рядом, я смотрю на ковёр под ногами, боясь поднять глаза на разгневанную фурию, постукивающую длинным ногтем по корешку книги с бытовыми заклинаниями.
— Ариадна, ты в своём уме?! Какое заявление в полицию?! Кто тебя настращал? — женщина срывается на ультразвук, — истинная ведьма неизменно справляется со всеми проблемами самостоятельно, не притягивая посторонних! Ты очерняешь честь и достоинство моей подруги и твоей родственницы!
— Елисей Аристархович...
— Что Елисей Аристархович?!
— Елисей Аристархович посоветовал обратиться в полицию, чтобы решить эту проблему.
— Он пошутил, а ты и рада поверить, глупышка! Понимаешь, что он делает и будет делать всё, чтобы ты не получила лицензию, опозорилась и была изгнана из этого мира?
— Он меня и в том мире не особо жалует... Почему так?
— Ты ли? У моей подруженьки была с ним борьба, она боролась за права ведьм, пыталась вписать поправки в кодекс, но баран упёрся рогами и не давал сдвинуть праведные дела с мёртвой точки! Ариадна, в другой раз, прошу тебя, нет! Даже умоляю! — Глафира сложила руки в молебном жесте, подняла бровки домиком и поджала губки, — обратись за помощью ко мне, если сама ни ч.е.р.т. а не разбираешься в подобных делах!
— Хорошо, буду обращаться к тебе, но как ты вообще узнала, что я была в участке?
— О-о-о-й, Антипка душу за беляши продаст, а если это всё подкрепить свиной рулькой, то и отчизну предаст. Для этого объедалы нет ни чести, ни мундира, ни матушки родной.
— Антип Никитич пришёл и сообщил или как? Ты же зачем-то пришла к нему, правильно?
— Ну да, пришла осведомиться, по какому поводу к нему желторотая ведьмочка заглянула на огонёк, потому что ты сейчас фигура примечательная, многие за тобой наблюдают, хоть ты и не подмечаешь.
— Получается, ты в курсе ситуации?
— Да, в курсе. И даже больше скажу, я побеспокоилась о твоей репутации и забрала заявление! Вот, — компаньонка протянула сложенные листки бумаги с большими жирными пятнами, — предай огню и, чтобы больше такого никогда в жизни не повторялось!
Я запихнула листочки под стопку книг, хотелось быстрее скрыть этот позор от лишних глаз:
— Что ты думаешь по этому поводу? Кто мог пробраться в дом и для чего?
