— Есть шайка мальчишек, проказники ещё те, оторви и не мотайся. Я полагаю, что это они. Решили испугать тебя или разузнать, что происходит в богатом особняке на окраине города. От них многие страдают, но они жутко юркие, ни разу не пойманы, представляешь? — Глафира ухмыльнулась, — Ариадна, прости, что сорвалась, во мне бушевала злость. Ты ещё многого не ведаешь, ни во что толком не вникла, а уже торопишься разбираться с делами. Я готова протянуть руку помощи тебе в любой ситуации и проблеме. Жду — жду, когда ты соизволишь ко мне обратиться, а от тебя тишина. В твоём случае самостоятельность — враг, доверься мне. Пожалуйста, дай возможность помочь тебе освоиться в этом мире, — компаньонка обошла стол и положила тёплую ладонь на моё плечо, — милочка, ты же совсем не понимаешь, как вести дела и находить управу на своих дикарей. Ты только скажи, и я в мгновение ока всё налажу.
— Каких дикарей? — я глянула в малахитовые глаза с жёлтыми прожилками.
— На прислугу свою, ну, — гусиные лапки едва заметно коснулись кожи Глафиры.
Может, она и правда хотела как лучше, но обида за подчинённых задурманила мой рассудок:
— Глафира Матвеевна, попрошу не выражаться так о людях, которые верой и правдой служили и продолжают нести службу в моей семье, — гнев клокотал в горле, если бы умела дышать огнём, то женщина была бы сейчас без своей густой шевелюры, как Гамлет. Потом попробую решить что-то с его шерстью.
— Ты чего завелась? — она явно не ожидала такого поворота.
— Есть ещё какая-то тема, которую ты бы хотела обсудить, но мы её не коснулись?
— Да, предлагаю незамедлительно установить защиту на дом, чтобы проникновение не повторилось. Пойдём? Как раз тебя научу! — Глафира отчаянно пыталась спасти положение, но у меня не было желания видеть её, тем более быть обязанной за услугу.
— Защиту мы с Гамлетом поставим, я вызубрила учебник, поэтому помощь не потребуется.
— Раз ты разобралась с домом, давай помогу с лавкой. Полагаю, там тоже есть чем заняться!
— И с ней мы уже разобрались. Гамлет нанял рабочих, — я приложила свою руку к пояснице собеседницы и направилась к выходу, тактично намекая, что визит окончен.
— Ариадна, душенька! Я тебя не понимаю!
— Я устала, забери с собой Антипа Никитича, пожалуйста, — я закрыла дверь кабинета.
— А как же чай? Без него не уйду!
— Тебе рассыпчатый или уже в заварнике?
— Не поняла, — Глафира глядела на меня с изумлением.
— Авдотья может насыпать тебе заварки в кулёк, а может дать с собой заварник. Как лучше?
— То есть ты меня прогоняешь?! Человека, который относится к этому дому, как к своему второму?!
— Прошу покинуть, не надо утрировать. И, да, при моей предшественнице ты могла вести себя как угодно, но пока мы не стали близкими подругами, пожалуйста, соблюдай хотя бы элементарные правила и не вламывайся в мой дом без стука, не отчитывай меня перед прислугой, не занимай главенствующее место в кабинете, хорошо?
— О! Боже правый! Ариадна, пожалуйста, прости! Я и не подумала, что ты обидишься! Приняла тебя как продолжение моей подруги, а не как абсолютно другого человека! Милочка, прости, пожалуйста! — Глафира смотрела на меня с раскаянием, обхватив плечи руками. В сумерках коридора она казалась жалкой, мокрой вороной, впрочем, я выглядела не лучше, даже хуже.
— Время всё расставит по своим местам... Извини, мне нужно идти, я сильно устала и хочу принять горячую ванну, чтобы не простудиться после ледяного душа.
— Ой-ой! Конечно! Не забудь положить в ванну шалфей и мяту, а потом натрись бобриным жиром, чтобы точно не свалиться! Антипку прихвачу, пока все твои запасы не съел! — дама хихикнула, чмокнула воздух около моих щёк и отправилась вниз, а я стояла в коридоре и не понимала, откуда во мне взялась холодность и злость после унижения подчинённых.
Лёжа в ароматной горячей воде, я раздумывала о том, что, скорее всего, ошибочно веду себя с прислугой. Панибратство не оценивает никто, но эти люди абсолютно не похожи на моих знакомых. У них открытая душа и огромное сердце, одна Авдотья чего стоит! Женщина выражает материнскую заботу. Аксинья скромная, молоденькая девушка, но во время помощи с дамскими штучками забывается и ведёт разговоры, как с закадычной подружкой. Кстати, о ней... Наталка, как же она могла так поступить со мной. Столько лет дружбы мы не нарушали табу нашего междусобойчика, а здесь на тебе! Воспоминания из вечера согнали и без того упавшее настроение на нижний ярус. А ещё что-то не давало покоя в меблировке кабинета.
После продолжительных мыслительных терзаний, не дававших отдохнуть, я набросила на плечи халат и пошла в кабинет. Несколько неспешных кругов по площади комнаты не дали результата. Я остановилась напротив стола, спиной к двери и лицом к окну, как во время беседы с Глафирой, и пыталась сосредоточиться. Как раз во время разговора с женщиной какая-то вещь почудилась неестественной, показавшись боковому зрению.
— Рога..., — я подняла глаза на громадные оленьи рога, висевшие в правом углу комнаты, к чему скрывать такую, по местным меркам, роскошь от глаз входивших?
