Кинта засмеялась так громко, что несколько ученых Сайнтифики, корпевших над книгами, удивленно подняли глаза. Кинта зыркнула на них, и они неодобрительно зацокали языками.
Твен и Кинта вошли в зал, посвященный литературе о кораблях.
На полках стояли тысячи книг, и Кинта рассеянно провела пальцем по корешкам некоторых.
– Все знать невозможно, – задумчиво проговорила она. – Но интересно, сколько знаний помещается в человеческую голову?
Твен часто задумывался о том же.
– Предел, наверное, есть. У меня вот точно не уместилось все, что нужно было для сдачи экзамена в Аркану.
– Зачем ты сдавал Вступительный экзамен? – спросила Кинта после небольшой паузы. – Похоже, здесь тебе не очень уютно. – Девушка обвела руками читальный зал.
Твен негромко вздохнул:
– Это из-за моей семьи. Как я уже упоминал, мои родители оба были учеными, но мать работала в Сайнтифике, а отец состоял в Аркане. Мамины родители не принадлежали научному кругу, и мама поссорилась со своей матерью, потому что считала: за наукой – будущее. Каким-то образом мой арканофил-отец нашел путь к ее сердцу. Молодые, дерзкие, они стали ужасной парой. Как родители вместе прожили семнадцать лет, не понимал никто. Бóльшую часть времени они ругались или игнорировали друг друга. Объединяла их лишь ненависть ко мне.
Кинта положила руку ему на плечо:
– Не верю, что они тебя ненавидели.
– Имя мне выбрали короткое, резкое, потому что я – бац! – и вбил между ними кол, – невозмутимо продолжал Твен. – Мое рождение разделило их и сломало.
– Твоей вины тут нет. Никто не вправе укорять тебя за то, что ты родился.
– Мои родители укоряли, – ответил Твен едва не срывающимся шепотом. Воспоминания о родителях причиняли ему невыносимую боль, поэтому он и запер их за семью замками. – Мое рождение стало для родителей первым в длинной цепочке разочарований. Мой провал на Вступительном экзамене лишь укрепил их уверенность.
Оба долго молчали. Кинта легонько сжала ему плечо:
– А как насчет твоего брата? К нему они так же относились?
– Занд был на год моложе меня и настоящим умницей. К книгам он всегда тянулся куда больше, чем я, а в январе этого года поступил в Аркану. Наши родители до этого не дожили, но они очень гордились бы им. Я никогда не понимал, зачем сидеть дома и читать книги, если за окном ждет целый мир.
– Но в книгах тоже скрыты миры, – заметила Кинта.
Они вышли из зала с корабельной тематикой и поднялись по лестнице. Она привела в длинный коридор, по обе стороны которого были другие полные книг залы.
– То же самое твердил мне Занд, – тихо сказал Твен. – Он бы тебе понравился.
Кинта прижала голову к плечу Твена:
– Мне нравишься ты. Очень жаль, что я не смогу познакомиться с Зандом. И что твои родители вели себя ужасно.
– И мне очень жаль.
Не успел Твен что-то добавить, снизу лестницы раздались громкие голоса. Два из них вырывались из общего хора и звучали до боли знакомо. Голоса Анри и Гюстава.
Твен чуть слышно выругался и замер.
– В чем дело? – спросила Кинта, поворачиваясь к нему.
– Это Анри и Гюстав… Парни, которые позавчера вечером ломились ко мне в хижину. Видимо, они здесь работают.
– Ученые, которые дружили с твоим братом?
Твен кивнул и огляделся, решая, где бы спрятаться, пока группа ученых не добралась до них.
– Они самые.
– Хочу с ними встретиться, – заявила Кинта, во взгляде которой появилась свирепость. – Чтобы набить им морды и сказать, чтобы оставили тебя в покое.
Ее желание защитить его вызвало у Твена улыбку.
– Я тоже хотел бы этого, но если они нас здесь увидят, то раструбят всем, что мы не ученые. Тогда придется объяснять, почему мы поселились у касорины и откуда взяли новую одежду. Нас могут выгнать из библиотеки.
Или Анри и Гюстав используют свои привилегии в корыстных целях и добьются его ареста за то, что он их обидел. Возможно, касорина вытащит его из тюрьмы, но рисковать Твену не хотелось.
– Какое им дело до того, чем ты занимаешься сейчас? – спросила Кинта. – Они же получили то приглашение.
Твен потащил ее дальше по коридору к широкому проему двойных дверей. Он надеялся, что за ними еще один выход.
– Эти двое – алчные стяжатели, хоть и выросли в Вердигри, а еще они лудоманы. Мой брат задолжал им деньги. Уверен, если увидят, что я пошел в гору, они попытаются спихнуть меня обратно…
Твен не договорил, потому что группа ученых поднялась по лестнице. Анри и Гюстав стояли к ним спиной, по очереди показывая то одно, то другое гостям, которых водили по библиотеке.
Гюстав махнул рукой в сторону читального зала в конце коридора слева от него:
– Там у нас собраны все книги по истории магии, написанные северонскими учеными.
Твен испытал кратковременный приступ злорадства, увидев, что рука у Гюстава в косыночной повязке. Еще голова шла кругом от того, что в том читальном зале хранились далеко не все книги по истории магии, написанные северонскими учеными. Библиотека касорины заставила бы этих ученых рыдать от восторга, а доступ к ней имели только Кинта и Твен.
