Но по возвращении в Аурипигмент музыка усилилась, она звенела у Твена в ушах за ужином и требовала внимания, когда они с Кинтой работали в библиотеке. Когда Твен отправился на боковую, песню звездного света исполнял целый оркестр. Твен пробовал заснуть, но звуки нарастали, словно звездный свет раздражало, что Твен так долго его ищет.
Однако Твен пытался заснуть, не желая отправляться в город навстречу новым разочарованиям. После нескольких часов метания в постели он встал. Он должен был найти источник той музыки.
– Готов? – спросила Кинта уже через несколько минут после того, как Твен к ней постучал. Она надела серое платье, а поверх него – пальто.
– Готов.
Они вместе спустились по дворцовой лестнице, прячась от ночной стражи и слуг, дремавших на своих постах.
– Куда идем? – спросила Кинта, когда они шмыгнули в сад. Луна была почти полная, ее серебристый свет заливал город. Твену вспомнилась картина, скрывавшая дверь в библиотеку касорины.
Твен замер, обратившись в слух.
– Музыка везде, но, по-моему, громче всего она там. – Он кивнул на каменное фолли в глубине дворцового сада. Формой оно было как голова чудовища, в рот которого вели лестницы, а лицо обвивал плющ, листвой сплетая гнездо. В фонтане, мимо которого они прошли, журчала вода, в ночи ухала сова.
– Ничуть не страшно, – шепнула Кинта, когда они брели по залитому лунным светом саду.
– Я сейчас, – пообещал Твен, едва они добрались до каменного чудища.
Музыка звездного света резко усилилась, когда Твен подошел к фолли сбоку. Звучала она где-то над статуей. Ухватившись за толстый побег, ниспадающий с виска чудища, Твен пополз вверх. Серебристое сияние исходило из глубины гнезда из веток, пылающего оранжевыми листьями, рядом с серединой фолли.
Твен пополз к звездному свету. Колени проваливались в рыхлую листву, лодыжки царапались о шипы, только это казалось пустяком, ведь среди чернильных теней на верху фолли серебрилась она, нить звездного света. Едва Твен намотал серебристую прядь на руки, музыка снова усилилась, откровенно ликуя.
Облегчение захлестнуло Твена. Он справился. Он нашел новую прядь звездного света. Руки дрожали, и на миг Твен безвольно повис на плюще. Может, в конце концов, не такой он и неудачник.
– Нашел что-нибудь? – крикнула снизу Кинта.
– Да!
От ликующего возгласа Кинты Твен улыбнулся. Намотав звездный свет на шею, он спустился к ней.
– Ты нашел новую прядь! – Кинта порывисто обняла Твена, едва тот коснулся ногами земли.
На миг Твен утонул в лавандовом запахе Кинты, в ее кудрях, скользящих ему по коже. Совершенно бездумно он наклонился и легонько поцеловал девушку в основание гибкой шеи.
Кинта охнула, отстранилась, ее темные глаза засеребрились в сиянии звездного света.
Коснувшись местечка, где только что были губы Твена, она шепнула:
– Никаких поцелуев.
– Никаких поцелуев, – повторил Твен. – Извини.
Если честно, извиняться ему не хотелось. Зато хотелось поцеловать Кинту снова.
Во взгляде у Кинты мелькнула нерешительность, а потом она тяжело вздохнула:
– Я говорю это и себе. Сама голову потеряла. Можно мне увидеть звездный свет?
Твен передал ей нить, и Кинта покрутила ее в руках. Эта нить была длиннее и шире, чем найденная на скале.
– Из нее получится столько кружева! – радовалась Кинта. – Сейчас музыка стихла?
Не успел Твен ответить, как музыка снова зазвучала вокруг них, наполняя Северон своей песней.
– Ничуть. Пойдем. На сегодня открытия не закончены.
Кинта убрала звездный свет Твену в сумку, и они отправились в город. Музыка долетала до Твена со всех сторон, и он то и дело спотыкался о булыжники мостовой.
– Ты слушай, слушай, – велела Кинта, взяв его за руку. – Я позабочусь о том, чтобы ты не упал.
Позволять Кинте вести его, пока сам он слушает песню, было странно, но Твену это нравилось. Ему нравилось чувствовать поддержку, а не полное одиночество.
Еще две нити звездного света Твен и Кинта нашли в корпусе фонаря. У самого моря они поднялись по винтовой лестнице маяка и обнаружили шесть нитей, намотанных на поручень, еще одна нить обвилась вокруг котенка, спящего в деревянном ящике.
– На платье для касорины этого с лихвой хватит, – сказал Твен, когда они возвращались во дворец. Давно перевалило за полночь, и у него гудели ноги.
– Музыку больше не слышишь?
Твен покачал головой. В ночи шумели посетители баров, докеры и просто гуляющие, а песня звездного света не звучала.
А потом – раз! – и зазвучала снова.
Когда они с Кинтой брели по Вермиллиону, Твен уловил чуть слышные обрывки песни. На эти звуки они пошли к кварталу ночных клубов и кабаре, где в этот ночной час кипела жизнь.
В центре улицы стоял ночной клуб «Луна», известный красивыми танцовщицами и шумными игровыми столами. У входа выстроились кареты, извозчики курили трубки и болтали, пока их пассажиры развлекались в клубе. Крышу «Луны» венчал огромный полумесяц, подсвеченный работающими на пару´ лампами, который манил завсегдатаев серебристым сиянием.
