– Вон там. – Твен показал на полумесяц на крыше. В тот момент музыка звездного света была такой громкой, что едва не заглушала другие звуки города. – Звездный свет там. Я его слышу.
– Как же ты залезешь на крышу? – Кинта оглядела дюжих мужчин – вышибал и многочисленных гостей, которые болтались у входа, выпивали и смеялись с танцовщицами и секс-работниками.
– Быстро. – Твен поправил сумку, висевшую за спиной. – Скоро вернусь.
Не успел он с места сдвинуться, Кинта схватила его в охапку и чмокнула в щеку.
Твен вскинул брови.
– На удачу, – объяснила Кинта. – И в отместку за поцелуй у фолли. Один поцелуй обнуляет другой, и мы возвращаемся к табу на поцелуи.
Твен улыбнулся ее логике:
– Я скоро, Тебя-Не-Касается.
– Уж постарайся.
Твен поспешил в проулок за клубом. Там был водосточный желоб, которым он быстро воспользовался. Крыша не охранялась и была заставлена пустыми деревянными ящиками. Прядь звездного света, намотанная на нижний изгиб полумесяца, с нее просматривалась куда лучше. Твен схватил ее и сунул в сумку. Улыбаясь, он соскользнул по водосточному желобу вниз на улицу. Он справился. Он проявил себя полезным и смекалистым, и теперь они действительно смогут изготовить платье для касорины. Осознавать такое было очень приятно.
Кинта
Кинта представить не могла, что они найдут столько звездного света. Близился рассвет. Грязные, с гудящими ногами, они уже вернулись во дворец и благополучно укрылись в библиотеке касорины. На глазах у Кинты Твен доставал из сумки все новые и новые серебряные нити.
– На крыше «Луны» был целый склад звездного света, – пояснил Твен. Он разделял нити и выкладывал на стол перед Кинтой.
Девушка перебирала серебристые ленты, чувствуя, как пальцы дрожат от желания скорее взяться за работу. Нитей с лихвой хватало и чтобы сплести платье для касорины, и чтобы доделать свое.
– С учетом последней партии у нас шестьдесят четыре нити, что просто невероятно. Ты впрямь искатель звездного света!
Твен отвесил театральный поклон:
– К твоим услугам.
– Музыку больше не слышишь?
Твен покачал головой:
– Она стихла. Кажется, звездный свет доволен.
Кинта вздохнула. Сама она слухом не обладала, но любила слушать, как музицируют другие.
– Вот бы мне уловить ту песню! Можешь описать, как она звучит?
Твен долго на нее смотрел. Серебро звездного света отражалось в его глазах цвета морской волны, танцуя в них, как светлячки летней ночью. Сердце Кинты бухало в груди. Твен был так красив, так мучительно близок! Одно движение, и она притянет его к себе. Кинте отчаянно хотелось именно этого, но она замерла, веля себе и своему сердцу успокоиться.
– Зачем описывать, если я могу сделать больше? – Твен взял футляр со скрипкой, который принес во дворец. – Я не играл много месяцев, но песню звездного света исполнить попробую.
После небольшой настройки Твен, как кружевом, стал оплетать Кинту песней о любви, горе, сердечной боли и светлых мечтах. Песня показалась Кинте знакомой, точно она слышала ее много лет назад. Каким-то образом в той песне звучали серебряные блестки и ропот зрителей в цирковых шатрах, смех ее матери и долгие сумерки ее детства.
Твен играл и играл, исполняя симфонию звездного света для одной Кинты. Музыка лилась из-под его смычка, окутывая Кинту любовью. Пусть даже та любовь продлится лишь несколько мгновений. Пусть даже вся их взаимная страсть – лишь игра ее воображения. Твен играл песню звездного света, а Кинта понимала, что еще выше поднимается навстречу влюбленности в него. И что препятствовать этому не желает.
Неделю спустя Твен вслух читал старые предания о звездном свете, а Кинта снимала мерки с касорины. Она не была портнихой, но платье собиралась сплести как можно ближе к идеалу.
– Ты только послушай, – попросил Твен, поднимая книгу. Он прочитал вслух очередное предание о том, как кружево из звездного света спровоцировало войну между Североном и соседней страной.
Тяжело вздохнув, Кинта закончила снимать мерки и повернулась к книге с образцами кружевных узоров. Это предание стало очередным в длинной обнаруженной ими серии, посвященной опасностям кружевоплетения. Они прочитали о войне между Эксом и соседним королевством за владение кружевным платьем, якобы показывающим будущее его носительнице. Они прочитали об охоте на кружевопрядов на улицах Северона. Они прочитали о добрейшей женщине, которая, стремясь собрать побольше звездного света, превратилась в убийцу. Как бы Кинте ни хотелось сплести платье для касорины, она начала гадать, не связались ли они с силами, природу которых не понимают.
– В чем дело, дитя? – спросила касорина, мешая подслащенный чай.
Твен тоже смотрел на Кинту, лицо его дышало тревогой, один из пальцев замер внутри толстой книги, сквозь которую он продирался.
