– Ни в коем случае. Большинство считает, что это лавка подарков и диковинок. Посетителям открыта только главная комната. Конечно, она немного расширяется каждый день пребывания лавки на одном месте, и мне даже не нужно пополнять ассортимент. Товары сами попадают сюда, назначают себе цену и устраиваются там, где им больше нравится.
– Тогда зачем вам нужен я? – спросил Твен.
– Мне ты не нужен. Но, думаю, тебе нужны я и лавка «Вермиллион». Где-то здесь найдется то, что поможет тебе найти Кинту. Я абсолютно в этом уверена.
У Твена такой уверенности не было, но, если потребуется, он был готов искать до конца жизни.
Тут одна из посетительниц подошла к прилавку, держа лупу с перламутровой ручкой.
– Сколько она стоит? – спросила дама.
– Твен, почему бы тебе не заняться этой посетительницей? – Сорчия ободряюще похлопала его по плечу. – А я займусь ее подругой. – Сорчия отошла от прилавка, оставив Твена разбираться с ценой лупы.
Шли дни. По утрам, когда лавка была открыта, Твен помогал Сорчии обслуживать посетителей. Старуха не ошиблась: молва о лавке «Вермиллион» разнеслась по городу, а кто-то – вероятно, миссис Дэвенпорт – проболтался, что именно здесь куплен носовой платок из звездного света. Иногда посетителей приходило столько, что в лавке было не протолкнуться.
Ежедневно как минимум по полдюжины раз Твену приходилось повторять: «Нет, мы не продаем товары из звездного света». Посетители настаивали, мол, по слухам, звездное кружево продается именно здесь, но Твен заявлял, что ничего подобного в лавке нет, и направлял людей к красивой выкладке дворцов в стеклянных бутылках, появившейся на полках тем утром.
Если утра Твена получались заурядными, то вечера – совсем наоборот. Каждый вечер первой недели без Кинты Твен уходил все дальше в комнаты и коридоры лавки «Вермиллион», разыскивая хоть что-то: намек, зацепку, тень он сам не знал чего. Каждый день он наведывался в доки Северона, высматривая корабль с красными в синюю полоску парусами, но сообщить ему никто ничего не мог. В доках Твен не задерживался, опасаясь, что Анри и Гюстав снова его выследят.
Исследуя лавку «Вермиллион», Твен то и дело наведывался в большую пещерообразную комнату с золотыми и серебряными нитями и драконовыми костями, отчасти потому, что ее они последней обследовали вместе с Кинтой и там, среди простора и тьмы, еще чувствовалось ее присутствие. Но отчасти Твену нравилось там бывать потому, что эта комната не менялась при каждом его посещении.
Сегодня, как и во все другие вечера, Твен начал осмотр сокровищ лавки с визита к костям чудовища.
Ноги Твена стучали по мраморным ступеням, сердце бешено билось, когда он вставил ключ в замок. Каждый раз он ждал, что за дверью появится другая комната, но, как и во время первого визита, в пещере не было ничего магического, кроме горы золотых и серебряных нитей в центре. Твен успел освоиться в лавке, двигался увереннее, а фонарь, который он захватил с собой, рассеивал мрак.
Но, поднявшись на платформу на вершине сияющей горы нитей, он заметил, что сегодня изумрудно-зеленые кости выглядят иначе. Они всегда лежали именно так, череп и хвост всегда смотрели в одну сторону? Или кто-то их передвинул?
Или Твен неправильно помнил их положение?
Подняв фонарь, Твен осмотрел пещеру. В таком мраке по-прежнему просматривалось лишь кольцо света от сияющей горы нитей, но ему не нравилась мысль, что, кроме него, здесь есть еще кто-то или что-то. Он понимал, что страдает ерундой, но не мог избавиться от ощущения, что за ним следят.
– Ты страдаешь ерундой, – проговорил голос где-то рядом.
Твен взвизгнул, фонарь разбился о пол пещеры, а из мрака выступила огромная тень.
После неудавшегося побега Дэймен затащил Кинту в самую высокую башню замка. Вывихнутое плечо болело при каждом неуверенном шаге, разодранные ладони заливала кровь.
– Когда я смогу отсюда выбраться? – спросила Кинта, едва Дэймен затащил ее в башню.
– Тебе повезло, что мы тебя не убиваем. Неужели так сложно сделать то клятое платье?! – Голос Дэймена звенел от раздражения.
– Ты только что перерезал остатки моего кружевного платья! – воскликнула Кинта. – Твоими стараниями оно теперь на дне моря.
Кинта так и не поняла, почему Дэймен рассек веревку. С его стороны это было не только зловредно, но и непрактично. Если она погибнет, то кружево не сплетет. Может, он просто хотел наказать ее, может, помутился рассудком. Как бы то ни было, Кинта снова оказалась в плену без кружева, зато с разъяренным Дэйменом.
– Это твоя проблема, а не моя, – прорычал Дэймен. – Найди больше звездного света.
Кинта обожгла его злым взглядом:
– Если бы ты отвез меня обратно в Северон, я нашла бы. Звездный свет добывал Твен, а не я.
– Никуда я тебя не повезу. У тебя еще несколько дней до назначенного королевой срока. Сделай ей платье. – Дэймен захлопнул дверь, оставив Кинту в мрачной башне.
Свет лился сквозь бреши в каменной кладке, освещая узкую витую лестницу, ведущую вверх. Вытянув разодранную в кровь руку, Кинта ощупала стену. Стоило коснуться камней, ладонь пронзила острая боль.
