— Да, — сказала она, и в уголках ее губ заиграла улыбка. — Можете.
Стемнело, в Хоумвуде пошел ледяной дождь. В лесу выли волки, ветер разносил радиацию по всей округе. Пришла новая эра.
Велосипедные шины пели в темноте. Время от времени они наезжали во мраке на труп или чуть не врезались в разбитую машину, но ноги, казалось, крутили педали без устали, не прекращая работу.
Человек в двухцветных ботинках склонился к рулю и несся по трассе I-80 примерно двенадцатью милями восточнее границы штата Огайо. Прах Питсбурга, словно пыль, облепил его костюм. Он провел два дня среди руин, нашел там группу выживших и поискал в их сознании лицо женщины со стеклянным кольцом. Но ее не оказалось ни в одном из их воспоминаний, и, прежде чем покинуть город, он убедил уцелевших, что горелое мясо мертвецов годится в качестве лекарства от радиации. И даже помог съесть первый труп.
Приятного аппетита, думал он. Его ноги жали на педали, как поршни.
«Где же ты? — гадал он. — Ты не могла уйти так далеко! Слишком мало времени прошло! Если, конечно, ты не бежишь день и ночь, потому что знаешь, что я сзади».
Когда волки сначала огрызались, а потом бросились за ним по пятам, он подумал, что они могли сожрать ее, когда она возвращалась из Восточной Пенсильвании. Но если так, где же кожаная сумка? Ее лица не обнаружилось в сознании часовых Хоумвуда, а ведь если бы она побывала там, хоть один из них видел бы ее. Так где же она? И что гораздо важнее, где стеклянное кольцо?
Ему было неприятно осознавать, что оно где-то есть. Он не знал, что это и зачем оно появилось, но, что бы это ни было, он хотел уничтожить его, растоптать. Разбить на крошечные кусочки и растереть их в порошок о лицо женщины.
«Сестра!» — презрительно хмыкнул он.
Его пальцы гневно стиснули руль. Стеклянное кольцо необходимо найти. Необходимо.
Сейчас — его праздник, и такие вещи недопустимы. Ему не нравилось, как женщина смотрела на кольцо, и еще меньше нравилось, как она боролась за него. Оно давало ей ложную надежду. Это действительно вредная вещь. Надо найти стеклянное кольцо, разбить его вдребезги и заставить ее съесть осколки. Иначе кто знает, скольких еще она заразит, если ее не остановить.
Возможно, она уже мертва. Возможно, кто-то из ее сородичей уже убил ее и украл сумку. Возможно, возможно, возможно…
Слишком много «возможно». Не важно, у кого или где это стеклянное кольцо, он обязан найти его, потому что такие вещи не должны существовать. Когда оно стало темным и холодным в его руках, он убедится, что оно читает его душу.
— Это мой праздник! — крикнул он и переехал лежавшего на дороге мертвеца.
Но существует так много различных мест, в которых можно искать, и шоссе, по которым можно идти! Она, должно быть, свернула с трассы I-80, не доходя до Хоумвуда. Но почему? Он вспомнил ее слова: «Мы идем на запад». Вероятно, она будет идти по пути наименьшего сопротивления. Не нашла ли она приют в одной из маленьких деревушек между Джерси-Сити и Хоумвудом? Если так, значит она позади него, а не впереди. Но восточнее Хоумвуда и этой проклятой станции Красного Креста все и вся мертвы.
Он сбавил темп, проехав мимо свалившегося знака: «Ньюкасл — следующий поворот налево». Он собирался свернуть с дороги и найти где-нибудь карту. Вероятно, стоит проехать по другому шоссе.
Возможно, она взяла южнее и оставила Хоумвуд далеко в стороне. Возможно, в эту минуту она жалась к огню, играя с этой проклятой стекляшкой, на какой-нибудь сельской дороге. Возможно, возможно, возможно…
Это большая страна. Но у него есть время, успокаивал он себя, сворачивая с федеральной трассы на дорогу в Ньюкасл. У него есть завтра, и послезавтра, и послепослезавтра. Это его праздник, и он устанавливает правила. Он найдет ее. О да! Найдет и разобьет это стеклянное кольцо прямо о ее…
Он понял, что ветер стихает. Дуло уже не так сильно, как всего лишь несколькими часами раньше. При слишком сильном ветре он не мог искать ее как следует, но ветер все же был его другом, потому что распространял праздничную пыль.
По-кошачьи шершавым языком он лизнул палец и высоко поднял его. Да, ветер определенно стих, хотя блуждающие порывы еще дули ему в лицо и приносили запах горелого мяса. Пора наконец-то начинать. Он приоткрыл рот. Затем разинул его шире. И еще шире. Большие черные глаза не мигали на его красивом лице.
На его нижнюю губу выползла муха. Это была блестящая уродливая зеленая муха, такая, каких можно согнать с ноздрей распухшего трупа. Она ждала, подрагивая радужными крылышками. Следом за ней из его рта выбралась другая муха. Потом третья, четвертая и пятая. Еще шесть примостились на нижней губе, а десяток вытекли наружу, как зеленый ручеек. Через несколько секунд вокруг рта копошилось более пятидесяти мух — зеленая пена, которая жужжала и вздрагивала в предвкушении.
— Прочь, — прошептал он, и движение губ выслало в воздух новую группу мух.
