Их крылья завибрировали на ветру, пока не установили равновесие. Остальные тоже взлетели и облачками разнеслись по всем сторонам света. Мухи были его частью, они жили в сыром погребе его души, где росли подобные твари. Описав бесшумный круг радиусом две или три мили, мухи возвращались, как будто он был центром вселенной. И когда они прилетят обратно, он увидит все то, что зафиксировали их глаза: горящий костер, искрящийся от стеклянного кольца, или ее спящее лицо в комнате, где, по ее мнению, она находилась в безопасности. Если мухи не обнаружат ее сегодня, всегда есть завтра. И послезавтра. Рано или поздно они найдут щель в стене, которая приведет его к ней, и тогда он наконец станцует ватуси на ее костях.
Его лицо было неподвижным, глаза — черные дыры в лице, которое напугало бы луну. Последние два создания, внешне похожие на мух, расширяющие возможности его глаз и ушей, оттолкнулись от его губ и поднялись в воздух, поворачивая к юго-востоку.
Двухцветные ботинки жали на педали, велосипедные шины пели, а мертвые лежали в земле — там, где им и место.
Снег сыпал с угрюмого неба, заметая узкую сельскую дорогу посреди того места, что семь лет назад называлось штатом Миссури.
Пегий конь — старый, с провисшей спиной, но пока еще с сильным сердцем и способный работать — тащил маленький, грубо сколоченный фургон с залатанным темно-зеленым брезентовым верхом. Фургон представлял собой странную смесь. Каркас был деревянный, оси железные, шины резиновые. Навесной тент был сделан из всепогодной двухместной палатки, натянутой на вырезанные из дерева ребра. С боков на брезенте белела надпись «Странствующее шоу», а под ней буквы поменьше объявляли: «Фокусы!», «Музыка!» и «Победите Мефистофеля в маске!»
Пара толстых досок служила козлами вознице, который сидел, закутавшись в старое шерстяное пальто, расползавшееся по швам. Голову кучера прикрывала ковбойская шляпа с отяжелевшими от инея и снега полями, а на ногах были разбитые старые ковбойские сапоги. По перчаткам на руках ощутимо бил жгучий ветер, лицо прикрывал шерстяной шотландский шарф, стихиям были открыты только глаза — оттенка между ореховым и топазовым — и часть морщинистого лба.
Фургон медленно двигался по заснеженной местности, минуя черные леса. Изредка то с одной, то с другой стороны дороги попадались сарай или ферма, рухнувшие под тяжестью снега семилетней зимы. Единственными признаками жизни были всклокоченные вороны, судорожно долбившие клювами мерзлую землю.
В нескольких ярдах позади фургона, хрустя сапогами по снегу, устало брела высокая фигура в длинном развевающемся сером пальто. Человек держал руки в карманах коричневых вельветовых брюк, а его голову целиком закрывала черная лыжная маска. Глаза и рот окружали красные круги. Его плечи гнулись под ударами ветра, ноги ныли от холода. Примерно в десяти футах за ним бежал белый от снега терьер.
«Я чувствую запах дыма», — подумал Расти и прищурился, всматриваясь в белую завесу впереди.
Потом ветер изменил направление, накинулся с другой стороны, и запах дыма — если он, конечно, не почудился — исчез. Но спустя еще несколько минут Расти подумал, что они, должно быть, находятся рядом с цивилизацией. Справа, на широком стволе голого дуба, красной краской наспех было написано: «Сжигайте своих мертвецов».
Такие надписи попадались им везде. Обычно они оповещали о том, что путники прибыли в заселенную местность. Впереди могли оказаться или деревня, или призрак города, полный скелетов, — в зависимости от силы радиации.
Ветер снова изменил направление, и Расти опять уловил аромат дыма. Они одолевали некрутой подъем. Мул старался изо всех сил, но не спешил. Расти не подгонял его. Что толку? Если они найдут приют на ночь — прекрасно, а если нет, то предпримут еще что-нибудь. За семь долгих лет они научились быстро устраиваться на ночлег и использовать все, что удавалось найти, с наибольшей выгодой для себя. Выбор был прост: выжить или умереть. Много раз Расти Витерсу казалось, что он бросит все и упадет, но Джош или Сван заставляли его идти дальше, подбадривая шутками или колкостями, — точно так же, как он все эти годы заставлял жить их. Они были командой, включавшей в себя Мула и Киллера, и в самые холодные ночи, когда им приходилось спать почти под открытым небом, тепло двух животных спасало Расти, Джоша и Сван от смерти.
«В конце концов, — думал Расти, слабо, мрачно улыбаясь под шотландским шарфом, — шоу должно продолжаться!»
