В наступившей тишине было слышно, что человек говорит с кем-то еще, но Расти не мог разобрать, о чем идет речь. Потом дуло винтовки внезапно исчезло, и путник вздохнул свободно. Дверь разблокировали, вынув несколько болтов, и открыли.
Худощавый, сурового вида мужчина лет шестидесяти, с вьющимися седыми волосами и неопрятной бородой отшельника держал винтовку наготове. Лицо мужчины было таким жестким и морщинистым, что напоминало изрезанный камень. Взгляд его темно-карих глаз переместился с Расти на фургон.
— Что это там написано? «Странствующее шоу»? Во имя Иуды, что это такое?
— Только то, что написано. Мы артисты.
Пожилая седовласая женщина в синих штанах и поношенном белом свитере осторожно выглянула из-за плеча мужчины.
— Артисты, — повторил хозяин и сморщился, как будто почувствовал неприятный запах. Его взгляд вернулся к Расти. — У вас, артисты, есть какая-нибудь еда?
— Немного консервов: бобы и овощи.
— У нас — котелок кофе и немного солонины. Загоните ваш фургон в сарай и тащите сюда бобы. — И старик закрыл дверь перед носом гостя.
Когда Расти Витерс пристроил повозку в укрытие, они с Джошем ослабили упряжь Мула так, чтобы лошадь могла съесть небольшую связку соломы и немного сухих кукурузных кочерыжек. Джош налил для Мула воды в ведро и нашел выброшенную миску, чтобы дать воды и Киллеру. Сарай был построен умело и защищал от ветра, так что животные не будут страдать от мороза, когда стемнеет и похолодает по-настоящему.
— Как по-твоему? — тихо спросил Джош у Расти. — Можно ей в дом?
— Даже не знаю. Они вроде бы нормальные, только немного нервные.
— Она могла бы погреться, если у них горит огонь. — Джош подышал на руки и наклонился, чтобы помассировать ноющие колени. — Мы могли бы убедить их, что это не заразно.
— Мы ведь не знаем, так ли это.
— Но ты же не заразился. Если бы это было заразно, ты подхватил бы это давным-давно, ты так не думаешь?
— Да, — кивнул Расти, — но как мы можем заставить их в это поверить?
Задний полог брезентового верха фургона внезапно открылся изнутри. Искаженный голос Сван проговорил:
— Я останусь здесь. Не хочу никого пугать.
— Там огонь, — сказал ей Джош, подойдя сзади к фургону. Согнутый силуэт Сван вырисовывался на фоне тусклого света лампы. — Я думаю, все будет нормально, если ты войдешь.
— Нет. Ты можешь принести мне еду сюда. Так будет лучше.
Джош взглянул на нее. Голова и плечи Сван были закутаны в одеяло. За семь лет она выросла больше чем до пяти футов, вытянулась, стала длинноногой. Сердце Джоша разрывалось от осознания того, что Сван права. Если люди в том доме нервничают, то ей лучше остаться здесь.
— Ладно, — сказал он сдавленным голосом. — Я принесу тебе чего-нибудь поесть. — Потом отвернулся от фургона, чтобы не закричать.
— Кинь мне несколько банок бобов, ладно? — попросил ее Расти. Сван подняла Плаксу и с ее помощью нашла консервы, потом взяла пару банок и положила их Расти в руки.
— Расти, если они могут дать какие-нибудь книги, то я была бы очень благодарна, — сказала она. — Все, что не жалко.
Он кивнул, изумляясь, что она еще может читать.
— Мы ненадолго, — пообещал Джош и вслед за Расти вышел из сарая.
Когда они ушли, Сван откинула деревянный задний борт фургона и опустила на землю маленькую стремянку. Исследуя ивовым прутом ступеньки, девушка спустилась по лестнице и подошла к дверям сарая. Ее голова и лицо по-прежнему были завернуты в одеяло. Киллер бежал рядом с ее сапогами, яростно виляя хвостом и лая, чтобы привлечь внимание. Его лай уже не был таким оживленным, как семь лет назад, и из-за возраста пес не прыгал и не резвился, как раньше.
Сван остановилась, отложила Плаксу и взяла на руки Киллера. Потом она открыла скрипучую дверь сарая и повернула голову влево, вглядываясь в падавший снег. Ферма казалась такой теплой, такой гостеприимной, но она знала, что будет лучше, если она останется там, где находится. В тишине ее дыхание звучало как астматический хрип. Сквозь снег она смогла разглядеть в пятне света из переднего окна одиноко стоящее дерево.
«Почему только одно дерево? — удивилась она. — Почему он спилил все деревья, а это оставил стоять в одиночестве?»
Киллер потянулся вверх и лизнул темноту там, где было ее лицо. С минуту девушка стояла, глядя на одинокое дерево, потом закрыла дверь сарая, подняла Плаксу и ощупью подошла к Мулу, чтобы погладить его.
В доме в каменном очаге пылал огонь. Над ним кипел чугунный котелок с солониной в овощном бульоне. Хозяева — пожилой мужчина с суровым лицом и его более робкая жена — заметно вздрогнули, когда Джош Хатчинс следом за Расти вошел в парадную дверь. Его размеры испугали их больше, чем его маска. Хотя он сильно потерял в весе за последние несколько лет, он нарастил мускулы и по-прежнему представлял собой внушительное зрелище. Руки Джоша были испещрены белыми пигментными пятнами, и пожилой мужчина тревожно смотрел на них, пока Джош не спрятал руки в карманы.
— Вот бобы, — нервно сказал Расти, протягивая банки мужчине. Он заметил, что винтовка прислонена к очагу так, что старик мог дотянуться до нее при желании.
