Сестра сидела молча, крепко прижимая к себе стеклянное кольцо, и наконец сказала то, что хотела сказать очень-очень давно.
— Я верю, — сказала она, — что это дар Божий.
— Хорошо. — Он горько улыбнулся. — Ну посмотри вокруг. Просто посмотри. Ты никогда не допускала, что, быть может, Бог попросту безумен?
Слезы жгли ей глаза. Она отвернулась от него. Черта с два он увидит, что она плачет!
— Это все ты, разве не понимаешь? — продолжал он. — Это то, что ты видишь, то, что ты чувствуешь, то, что ты решила. Если эта проклятая штука ведет тебя куда-то или к кому-то, то почему она не показывает тебе правильную дорогу? Почему она играет такие шутки с твоим разумом? Почему дает тебе ключи к разгадке по частям?
— Потому, — ответила Сестра с легкой дрожью в голосе, — что владеть даром еще не означает уметь им пользоваться. Виновато не стеклянное кольцо — виновата я, потому что есть предел моему пониманию. Я стараюсь изо всех сил, и, может быть… может быть, тот, кого я ищу, еще не готов, чтобы его нашли.
— Что? Продолжай!
— Может быть, обстоятельства еще не сложились, картина пока не полная, и именно поэтому…
— О боже! — устало сказал Пол. — Ты бредишь, понимаешь? Ты выдумываешь какие-то вещи, не существующие в реальности, потому что очень хочешь, чтобы они были правдой. Ты не можешь допустить, что мы потратили семь лет жизни, гоняясь за призраками.
Сестра посмотрела на расстилавшуюся перед ними дорогу. Она вела в темный, глухой лес.
— Если ты так считаешь, — сказала она наконец, — то зачем ты странствовал со мной все это время?
— Не знаю. Может быть, потому, что я хотел верить так же сильно, как и ты. Я надеялся, что во всем этом безумии есть какая-то система, но ее нет и никогда не было.
— Я помню радио, — сказала Сестра.
— Что?
— Радиоприемник, — повторила она. — Тот, с помощью которого ты удерживал людей в своей хижине от самоубийства. Ты их вдохновлял, давал им надежду. Помнишь?
— Ладно. Ну и что?
— Разве ты сам не надеялся, что в этом приемнике зазвучит человеческий голос? Разве ты не говорил себе, что, может быть, в следующий раз или позже там раздастся сигнал от других выживших? Ты шел на это не только ради того, чтобы поддержать горстку уцелевших незнакомцев. Ты делал это еще и для того, чтобы выжить самому. И надеялся, что, может быть, однажды тишину в приемнике нарушит что-нибудь, кроме помех. Ну так вот, это… это мой приемник. — Она погладила гладкое стекло. — И я верю, что он настроен на какую-то силу, которую я пока не умею понять, но в которой не сомневаюсь. Нет. Я собираюсь продолжать поиски — постепенно, шаг за шагом, с тобой или без тебя…
— Что за черт?.. — перебил ее Пол на повороте.
Посреди дороги под нависшими деревьями стояли три больших снеговика, в шапочках и шарфах, с камушками вместо глаз и носов. Один из них, казалось, курил трубку из кукурузного початка. Пол сразу же понял, что не сможет вовремя остановиться, и, хотя он нажал на тормоз, колеса забуксовали в снегу и переднее крыло джипа задело крайнюю фигуру.
От толчка Пол и Сестра едва не ударились о ветровое стекло, а Хью крякнул. Мотор джипа захлебнулся и заглох. Сестра и Пол увидели, что там, где стоял снеговик, теперь лежала груда снега вокруг замаскированного дорожного заграждения из металлолома, кусков дерева и камня.
— Черт! — сказал Пол, когда снова обрел голос. — Какой болван поставил этих поганых…
Ноги в стоптанных коричневых ботинках приземлились на капот джипа.
Сестра подняла взгляд и увидела человека в драном коричневом пальто с надвинутым капюшоном. От одной его руки к трем ветвям над дорогой тянулась веревка, в другой он держал пистолет, нацеленный через ветровое стекло на Пола Торсона. Еще несколько фигур бежали от леса, окружая джип.
— Бандиты! — заныл Хью, выпучив от ужаса глаза. — Они ограбят нас и перережут нам глотки!
— Черта с два, — спокойно сказала Сестра и положила руку на приклад ружья. Она подтянула себе дробовик, прицелилась в фигуру на капоте и собралась выстрелить, когда двери джипа рывком открылись.
Дюжина пистолетов, три винтовки и семь заточенных деревянных копий угрожали Сестре, столько же оружия нацелилось на Пола.
— Не убивайте нас! — закричал Хью. — Пожалуйста, не убивайте нас! Мы отдадим вам все, что хотите!
«Хорошо тебе так говорить, у тебя-то нет ни черта!» — подумала Сестра, глядя на грозную стену дул и копий.
Она прикинула, сколько времени уйдет у нее на то, чтобы повернуть ружье и выстрелить в бандитов, и поняла, что окажется в небытии, как только сделает резкое движение. Она застыла с одной рукой на ружье, а другой стараясь защитить стеклянное кольцо.
— Выйти из джипа, — скомандовала фигура на капоте. Голос был молодой — мальчишеский. Пистолет сдвинулся в сторону Сестры. — Убери палец с крючка, если хочешь остаться в живых.
Она заколебалась, всматриваясь в лицо захватчика, хотя и не могла различить его черты из-за капюшона пальто. Пистолет был нацелен чрезвычайно уверенно, а тон был невероятно деловым.
Сестра моргнула и убрала палец со спускового крючка.
