Сестра молчала, зная, что парень насмехается над ней.
Он стянул капюшон, открыв лицо.
— Я не верю в чудеса, — сказал он. — Это для детей и умственно отсталых.
Он был старше других — лет семнадцати или восемнадцати, почти одного роста с ней, а ширина плеч говорила о том, что когда он вырастет, то будет крупным мужчиной. Лицо у него было худое и бледное, с острыми скулами, а глаза пепельно-серые. В темные волосы до плеч были вплетены небольшие косточки и перья, и он выглядел суровым и серьезным, как индейский вождь. Нижнюю часть лица прикрывала редкая светло-каштановая бородка, но Сестра видела волевой квадратный подбородок. Широкие темные брови добавляли лицу суровость, а нос был смят и искривлен, как у боксера. Он был симпатичный юноша, но, конечно, опасный. И, как поняла Сестра, он не был ни ребенком, ни дураком.
Он молча рассматривал стекло, потом спросил:
— Куда вы собирались?
— В Мериз-Рест, — нервно проговорил Хью. — Мы просто бедные путешественники. Мы ничего не…
— Заткнись, — приказал парень, и Хью осекся.
Несколько секунд вождь неподвижно и пристально смотрел на Пола, затем хмыкнул и отвел взгляд.
— Мериз-Рест, — повторил он. — Вы примерно в пятнадцати милях к востоку от него. Зачем вы туда направляетесь?
— Мы собирались пройти через него по дороге на юг, — сказала Сестра. — Рассчитывали добыть еду и воду.
— Вот как? Ну тогда вам не повезло. Еды в Мериз-Ресте почти не осталось. Они там голодают, а пруд у них высох примерно пять месяцев назад. Для питья они растапливают снег, как все.
— Снег радиоактивный, — сказал Хью. — Если будешь часто пить талый снег, умрешь.
— А ты кто? Эксперт?
— Нет, но… я был врачом и знаю, о чем говорю.
— Врачом? Каким?
— Хирургом, — ответил Хью, и гордость снова прокралась в его голос. — Я был лучшим хирургом в Амарильо.
— Хирургом? Ты хочешь сказать, что оперировал больных?
— Правильно, и у меня не умирали пациенты, ни разу.
Сестра решила шагнуть вперед. Рука парня мгновенно схватилась за пистолет у пояса под пальто.
— Послушай, — сказала Сестра, — давай покончим с этим хождением вокруг да около. Вы уже забрали все, что у нас есть. Остаток пути мы пройдем пешком. Но я хочу получить обратно это стеклянное кольцо. Сейчас же. И если вы собираетесь убить меня, лучше убейте, потому что или вы возвращаете мне кольцо, или я сама возьму его у вас.
Парень, не шелохнувшись, изучал ее ястребиным взглядом.
«Начали!» — подумала Сестра.
Сердце у нее забилось. Она сделала движение, чтобы подойти к вождю, но он неожиданно засмеялся и отступил. Кольцо он поднял над головой, как будто хотел уронить его на пол пещеры. Сестра остановилась.
— Не надо, — попросила она. — Пожалуйста, не надо!
Его рука задержалась в воздухе. Сестра напряглась, готовая броситься за кольцом, если он разожмет пальцы.
— Робин? — позвал слабый голос из глубины пещеры. — Робин?
Парень еще несколько секунд пристально смотрел в лицо Сестры — взгляд был тяжелый и жесткий, — затем моргнул, опустил руку и протянул кольцо женщине.
— Держи. Все равно ему грош цена.
Сестра взяла кольцо со вздохом облегчения.
— Никто из вас никуда не уедет, — сказал парень, — особенно вы, доктор.
— Как? — Хью ужаснулся.
— Идите вглубь пещеры, — скомандовал вождь, — вы все.
Они заколебались.
— Быстро! — сказал он голосом человека, привыкшего, чтобы ему повиновались.
Пленники послушались, и через мгновение Сестра увидела в дальнем углу еще нескольких мальчишек. Трое из них были с маской Иова различной степени тяжести, один вообще едва держал свою изуродованную голову. В углу на подстилке из соломы и старых листьев лежал худой мальчик — шатен лет десяти или одиннадцати, лицо его блестело от горячечного пота. На его бледной груди, пониже сердца, было наложено что-то вроде пластыря из слежавшихся листьев, вокруг которых сочилась кровь. Увидев незнакомцев, раненый постарался поднять голову, но у него не хватило сил.
— Робин, — прошептал он, — это ты?
— Я здесь, Баки. — Робин склонился над ним и отвел влажные волосы со лба мальчика.
— Мне больно… Очень больно. — Баки закашлялся, и на его губах запенилась кровь; Робин листочком быстро стер ее. — Ты ведь не отпустишь меня в темноту?
— Нет, — тихо сказал Робин, — я не позволю тебе уйти в темноту. — Он посмотрел на Сестру глазами древнего старика. — Баки подстрелили три дня назад.
Осторожными движениями он мягко снял пластырь из листьев. На месте раны алела безобразная дыра с гноившимися, отекшими серыми краями. Робин перевел взгляд на Хью, потом на стеклянное кольцо.
— Я не верю в волшебство или чудеса, — сказал вождь. — Но может быть, чудо — то, что мы сегодня нашли вас, док. Сейчас вы удалите пулю.
— Я? — Хью задохнулся. — О нет! Я не могу. Нет!
— Вы сказали, что оперировали больных. Вы сказали, что у вас не погиб ни один пациент.
— Это было целую вечность назад! — завопил Хью. — Посмотрите на рану! Она слишком близко к сердцу! — Он протянул дрожащую руку. — Такой рукой я не могу даже салат нарезать.
Робин встал и приблизился к Хью, так что они оказались почти нос к носу.
