— Вы врач, — сказал он. — Вы сейчас удалите пулю и приведете мальчика в порядок — или можете начинать копать могилы для себя и своих друзей.
— Но я не могу! Здесь нет ни инструментов, ни света, ни дезинфекции, ни обезболивающих! Я семь лет не оперировал, да и вообще не был кардиохирургом! Мне очень жаль. У этого мальчика нет шансов…
Пистолет Робина вновь поднялся и уперся в горло Хью.
— Врач, который отказывается помочь человеку, не должен жить. Вы же только небо коптите.
— Пожалуйста, прошу вас. — Хью задыхался, глаза у него лезли из орбит.
— Подожди минутку, — сказала Сестра. — Рана уже открыта. Все, что тебе нужно сделать, — это удалить пулю.
— Ну да, конечно! Ага! Просто удалить пулю. — Хью хихикнул почти на грани истерики. — Сестра, пуля может быть в любом месте! А чем я должен останавливать кровь? А как я должен выковыривать эту проклятую штуку оттуда — пальцами?
— У нас есть ножи, — сказал Робин. — Мы можем прокалить их на огне. Это их очистит.
— В подобных условиях не может быть такого понятия, как «чистота»! Боже мой, вы не знаете, о чем вы меня просите!
— Мы не просим, мы приказываем. Делайте, доктор.
Хью взглянул на Пола и Сестру, в надежде на помощь, но они ничего не могли изменить.
— Я не в силах, — хрипло прошептал он. — Пожалуйста… Я убью его, если попытаюсь удалить пулю.
— А если не попытаетесь, то он наверняка умрет. Я здесь вождь. Когда я даю слово, я его держу. Баки подстрелили, потому что я послал его с другими, чтобы остановить проезжавший грузовик. Но он еще не был готов убивать и не умел достаточно быстро уворачиваться от пуль. — Робин ткнул пистолет в шею Хью. — А я готов убивать. Я уже делал это раньше. И сейчас я обещал Баки, что сделаю для него все, что смогу. Так что или вы удаляете пулю, или мне придется вас убить.
— Но я столько всего забыл! — Хью сглотнул, и его глаза наполнились слезами от страха.
— Вспоминайте. И побыстрее.
Хью дрожал. Он зажмурился, а когда снова открыл глаза, парень все еще был здесь. Сердце доктора билось так, что пульсация отдавалась по всему телу.
«Что я помню? — спросил он себя. — Думай, черт возьми!» Ничего не сходилось, все тонуло в тумане памяти.
Вождь ждал, держа палец на спусковом крючке. Хью осознал, что придется действовать по наитию. И да поможет им всем Бог, если его ждет неудача.
— Кому-то придется поддерживать меня, — удалось выговорить ему. — У меня не очень хорошо с равновесием. И свет. Мне нужно как можно больше света. Мне нужно… — «Думай!» — велел он себе. — Три или четыре острых ножа с узкими лезвиями. Потрите их золой и прокалите на огне. Мне нужны тряпки, и… о господи, нужны зажимы, и пинцеты, и зонды… не могу же я просто убить этого мальчика, черт побери! — Он сверкнул глазами на Робина.
— Будет все, что вам нужно. Хотя и не это медицинское дерьмо, но я достану вам другое.
— И самогон, — сказал Хью, — банку. Для мальчика и для меня. Мне нужна зола, чтобы помыть руки, и может понадобиться ведро, если меня вырвет. — Дрожащей рукой он оттолкнул пистолет от горла. — Как вас зовут, молодой человек?
— Робин Оукс.
— Замечательно, мистер Оукс. Когда я начну работу, вы и пальцем не должны меня касаться. Не важно, что я буду делать, не важно, что, по-вашему, я должен делать. Иначе я так испугаюсь, что мы оба можем умереть. — Хью посмотрел вниз, на рану, и поморщился: она была очень, очень скверной. — Из какого оружия в него стреляли?
— Не знаю. Думаю, из пистолета.
— Это мне ничего не говорит о размерах пули. Ей-богу, это безумие! Я не могу убрать пулю из раны, которая так близко к…
Пистолет снова взметнулся. Хью увидел, что палец парня лежит на спусковом крючке, и осознание того, что он оказался так близко к смерти, вернуло на его лицо маску высокомерия.
— Убери пушку от моего лица, свинтус, — сказал он и увидел, как сощурился Робин. — Я сделаю все, что смогу, но не обещаю чуда, понимаешь? Хорошо? Что ты здесь стоишь? Доставай то, что мне нужно!
Робин опустил пистолет и пошел за самогоном, ножами и золой.
На то, чтобы напоить Баки так, как это нужно было Хью, ушло примерно минут двадцать. Другие мальчишки под руководством Робина принесли свечи и расставили их вокруг Баки. Хью протер руки золой и стал ждать, пока обработают лезвия.
— Он называет вас Сестрой, — сказал Робин женщине. — Вы монашка?
— Нет. Просто меня так зовут.
— Эх.
В голосе парня прозвучало разочарование, и Сестра решилась спросить почему. Робин пожал плечами:
— У нас были монашки там, где мы жили, в главном корпусе. Я звал их черными дроздами, потому что они всегда налетали на меня, когда думали, будто я сделал что-то не так. Но некоторые были ничего. Сестра Маргарет говорила, что дела у меня поправятся. Ну там семья, дом и все прочее. — Он оглядел пещеру. — Ну как, похоже на дом?
До Сестры дошло, о чем говорит Робин.
— Вы жили в приюте?
