— Сейчас я прочту стихи, — объявила мисс Эдна Меррит таким сухим голосом, что по сравнению с ним пыль показалась бы сырой. Скосив глаза сначала налево, а потом направо, чтобы убедиться, что класс внимательно слушает, она начала читать:
Окончив читать, мисс Меррит объявила, что весь класс будет писать рефераты по проблемам, затронутым в поэме Томаса Элиота «Бесплодная земля», отрывок из которой она сейчас прочитала.
Он получил за ту работу «отлично». Мисс Эдна Меррит красными чернилами написала на титульном листе: «Отлично. Заметны интерес и рассудительность». Он же счел, что это доказывает, какой он замечательный подлец.
«Косточки старой мисс Эдны, наверное, давно уже сгнили, — размышлял Роланд, разглядывая парковку. — Бьюсь об заклад, ее съели черви».
Его занимали два обстоятельства. Во-первых, брат Тимоти — безумец, который ведет «Американскую верность» в Западную Виргинию в поисках призрачной мечты, а во-вторых, то, что на горе Уорик живет кто-то, кто называет себя Богом и декламирует стихи. Возможно, у него там спрятаны книги. Но Роланд припомнил нечто, что его озадачило. Еще там, в Саттоне, брат Гэри сказал, что Бог показал ему черный ящик и серебряный ключ и рассказал, каким будет конец света.
«Черный ящик и серебряный ключ, — подумал Роланд, — что бы это значило?»
Он опустил бинокль и вслушался в перестук молотков, затем обернулся, чтобы взглянуть за пределы лагеря. Примерно в миле в стороне, вне поля зрения часовых «Верности», при свете костров сооружалось творение Альвина Мангрима. Работа продолжалась три дня и три ночи, полковник Маклин снабжал Мангрима всем необходимым. Из-за сильного снегопада Роланду ничего не было видно, но он знал, что это. Чертовски простая штука, но сам он никогда бы не додумался до нее, а если бы даже додумался, не знал бы, как ее сделать. Он не любил Альвина Мангрима и не доверял ему, но признавал, что тот умен. Если такая штука годилась для средневековой армии, то она наверняка годилась и для «Армии совершенных воинов».
Роланд знал, что Спаситель наверняка нервничает, задаваясь вопросом, когда будет следующая атака. Должно быть, они сейчас громко распевают свои псалмы.
Боль обожгла лицо Роланда, и он прижал ладони к повязке. Изо рта вылетел дрожащий стон. Он подумал, что голова его сейчас взорвется. А потом почувствовал, что наросты под повязкой шевелятся и набухают, как кипящая магма под коркой вулкана. От боли и ужаса Роланд зашатался: вся левая сторона его лица вспухла, вздулась, срывая повязку. Обезумев, он прижал руки к щекам, чтобы удержать бинты. Вспомнив куски треснувшей маски на подушке Короля и то, что открылось под ними, он заплакал, как ребенок.
Боль убывала. Движение под повязкой прекратилось. Потом все закончилось, и Роланд почувствовал себя нормально. Лицо его не треснуло, с ним все было в порядке. В этот раз приступ боли оказался короче, чем обычно. То, что случилось с полковником Маклином, — исключение, а не правило, сказал себе Роланд. С ним самим такого не произойдет. Он согласен был носить повязки всю оставшуюся жизнь.
Он подождал, пока уймется дрожь. Не нужно, чтобы его видели таким, он же офицер. Потом решительно зашагал к трейлеру Маклина.
Полковник сидел за рабочим столом и просматривал рапорты капитана Сэттерли о запасах топлива и боеприпасов, которые быстро сокращались.
— Войдите, — пригласил Маклин, когда Роланд постучал.
Он вошел.
— Закрой дверь, — сказал полковник.
Роланд стоял перед столом, со страхом ожидая, когда Маклин оторвется от своего занятия. Лицо как у скелета, выступающие скулы, вздутые вены и рельефные мышцы — Маклин был похож на смерть.
— Чего ты хотел? — спросил он, занятый безжалостными цифрами.
— Все почти готово, — доложил Роланд.
— Эта машина? Да? И что же?
— Когда она будет достроена, мы пойдем на штурм?
Полковник отложил карандаш.
— Обязательно. Если, конечно же, вы разрешите мне атаковать, капитан.
Роланд знал, что Маклина еще уязвляет их несогласие. Сейчас наступило время заделать трещину, возникшую в отношениях, ведь Роланд любил Короля. Кроме того, он не хотел, чтобы Альвин Мангрим занял его место.
— Я хочу извиниться, — сказал Роланд. — Я нарушил субординацию.
— Мы могли разбить их! — мстительно огрызнулся Маклин. — Нужна была только еще одна атака! Мы могли разбить их в тот же день!
Кронингер опустил глаза в знак покорности, но он отлично знал, что еще одна лобовая атака привела бы только к гибели солдат.
— Да, сэр.
