Чтобы довести стену до нужной высоты, потребовалось более двадцати часов беспрестанного изнурительного труда. Снаружи, у быстро удалявшейся границы леса, работали бригады, возглавляемые Анной Макклэй, Ройсом и другими горожанами. Они копали траншеи и укрывали их под настилом из палок, соломы и снега.
Группа людей заделывали камнями и глиной трещины в стене. Их дыхание струйками поднималось в воздух. Среди них была Сестра, покрасневшая от холода, с перепачканными руками. Вокруг ее шеи был обмотан длинный прочный шпагат и привязан к ручке кожаной сумки. Неподалеку Робин разгружал тачку с глиной. Сван знала, он хотел поехать с Полом, Баки и тремя другими юными разбойниками на север, но Сестра сказала ему, что его физическая сила понадобится им здесь, на строительстве стены.
Сван остановила Мула и слезла. Увидев ее, Сестра нахмурилась:
— Что ты здесь делаешь? Я же велела тебе оставаться в хижине.
— Велела.
Девушка зачерпнула полные ладони глины и забила ее в трещину.
— Я не собираюсь сидеть без дела, пока все остальные работают.
Сестра подняла руки, демонстрируя их Сван. Они все были покрыты ссадинами от мелких камней с острыми краями.
— Побереги себя для более важных дел. А теперь иди.
— Твои руки заживут, и мои тоже.
Сван засовывала глину и камушки в дыру между бревнами.
Примерно в двадцати ярдах от них несколько мужчин поднимали дополнительные бревна и валежник, наращивая стену.
Робин взглянул на низкое неприветливое небо и сказал:
— Через час стемнеет. Если они где-то поблизости, мы увидим их костры.
— Пол даст нам знать, если они подойдут близко.
Сестра на это надеялась. Она знала, что Пол добровольно вызвался на очень опасное дело. Если солдаты поймают его и ребят, то это будет равносильно смерти, и Сестра боялась за Пола. Она взглянула на Сван.
— Иди, пожалуйста! Незачем тебе расцарапывать руки!
— Я ничем не отличаюсь от других, черт побери! — вдруг закричала Сван, оторвавшись от работы. Глаза ее вспыхнули гневом, а щеки залила краска. — Я человек, а не хрустальная вазочка на полке! Я могу трудиться наравне со всеми, не нужно облегчать мне жизнь!
Сестра, изумленная вспышкой гнева Сван, поняла, что другие тоже на нее смотрят.
— Прости, — сказала Сван, успокаиваясь. — Но вам не нужно запирать и защищать меня. Я сама могу о себе позаботиться.
Она взглянула на окружавших их людей, на Робина, потом снова на Сестру.
— Я знаю, почему эта армия идет сюда, и знаю, кто их ведет. Это я им нужна. Это из-за меня весь город в опасности. — Голос ее дрогнул, глаза наполнились слезами. — Я хочу убежать, скрыться, но я знаю, что, если сделаю это, солдаты все равно придут. Они все равно отберут весь урожай и никого не оставят в живых. Так что нет смысла. Но если здесь кто-нибудь погибнет, то это из-за меня. Из-за меня. Поэтому позвольте мне делать то, что я могу.
Сестра знала, что Сван права. Она, Джош и все остальные обращались со Сван как с хрупкой фарфоровой вещицей или как… да, подумала она, как с фигуркой в магазине хрусталя на Пятой авеню. Все они помнили только о даре Сван пробуждать жизнь на мертвой земле и забыли, что она обыкновенная девушка. Сестра боялась и за руки Сван, потому что они были тем инструментом, который мог заставить жизнь расцвести в пустыне. Но Сван имела сильный и твердый не по годам характер, она была готова работать.
— Я бы хотела, чтобы ты нашла перчатки, но, пожалуй, их трудно достать, — сказала Сестра. Ее собственная пара уже износилась. — Ну что ж, тогда берись за дело. Время уходит. — И вернулась к работе.
Перед лицом Сван возникла пара рваных шерстяных перчаток.
— Возьми, — настаивал Робин.
Его собственные руки остались голыми.
— Я всегда могу стянуть еще, — заверил он.
Сван посмотрела ему в глаза. За маской грубости проглядывали нежность и доброта, как будто среди снеговых туч внезапно сверкнуло солнце. Девушка махнула в сторону Сестры:
— Отдай ей.
Он кивнул. Сердце у него бешено колотилось, и он подумал, что если и на этот раз сделает глупость, то просто заползет в какую-нибудь нору и замурует себя там. Как же она прекрасна!
«Не делай глупостей, — предупредил он себя. — Спокойствие, парень! Веди себя спокойно!»
Рот у него открылся.
— Я люблю тебя, — сказал он.
Глаза у Сестры округлились. Она оторвалась от работы и повернулась к молодым людям.
Сван онемела. У Робина на губах появилась жалкая улыбка, как будто он понял, что его голос звучит помимо его воли. Но он произнес эти слова, и все их слышали.
— Что… ты сказал? — спросила Сван.
Его лицо стало таким красным, будто его облили кетчупом.
— Э-э… Мне нужно привезти еще глины, — забормотал Робин. — Оттуда, с поля. Я там беру глину. Знаешь?
Он попятился к тачке и чуть не упал на нее, а потом быстро укатил ее прочь.
Сестра и Сван проводили его взглядами.
— Этот парень чокнутый! — проворчала Сестра.
— Надеюсь, что нет, — тихо сказала Сван.
Сестра посмотрела на нее и все поняла.
— Подозреваю, что ему нужна помощь, — предположила она. — В смысле, кто-то действительно должен ему помочь, ведь так будет быстрее, если работать вдвоем?
