— Правильно! — согласился другой. — Если эти сволочи думают явиться сюда хозяйничать как у себя дома, то они ошибаются!
В толпе — в недостроенную церковь набилось больше ста человек — послышались голоса тех, кому эти слова пришлись по душе. Но многие были не согласны.
— Послушайте, — сказала женщина, поднимаясь с места. — Если она говорит правду и сюда идут две тысячи солдат, то мы сошли с ума, коли думаем, что можем противостоять им! Надо упаковать то, что мы сможем унести, и…
— Нет! — прогремел седобородый мужчина из следующего ряда. Он встал, его лицо, прочерченное рубцами ожогов, посинело от гнева. — Нет! Клянусь Богом! Мы останемся здесь, где наши дома! Мериз-Рест раньше и плевка не стоил, а посмотрите на него сейчас! Черт побери, у нас здесь город! Мы снова строим!
Он оглянулся на толпу потемневшими от ярости глазами. Примерно в восьми футах над его головой на голых стропилах висели керосиновые лампы, заливая собрание матовым золотым светом. Дым поднимался во тьму — крыши еще не было.
— У меня есть дробовик. Мы с женой остаемся, — продолжал он, — и умрем здесь, если придется. Мы больше ни от кого не побежим!
— Подождите! Секундочку! — встал крупный мужчина в защитного цвета куртке и брюках. — Из-за чего сыр-бор? Эта женщина заявляет… — Он держал в руках грубо напечатанные листки с объявлением: «Сегодня срочное собрание!» — «Они должны прийти!» И мы все всполошились как идиоты! Она стоит здесь перед нами и твердит, что какая-то чертова армия придет сюда через… — Он взглянул на Сестру. — Когда, вы сказали?
— Не знаю. Может, через три-четыре дня. У них есть грузовики и машины, и они, когда тронутся, пойдут быстро.
— Хм… Ну вот, значит. Вы явились и начали: «Идет армия», — а мы все страшно испугались. Откуда вы это знаете? И что им здесь нужно? Я имею в виду, если они хотят вести войну, то наверняка могут найти местечко получше! Мы все здесь американцы, а не русские!
— Как вас зовут? — спросила Сестра.
— Бад Ройс. То есть капитан Бад Ройс, бывший офицер Арканзасской Национальной гвардии. Видите ли, я и сам имею некоторое отношение к армии.
— Хорошо. Капитан Ройс, я вам точно скажу, что им здесь нужно: наш урожай. И наша вода, скорее всего. Я не могу вам объяснить, откуда я это знаю, так, чтобы вы поняли, но я действительно знаю, что они придут и разрушат Мериз-Рест до основания.
Сестра сжала кожаную сумку со стеклянным кольцом, переносившим ее в суровый край, где качался на лошади-скелете человеческий остов. Она взглянула на Сван, которая сидела в первом ряду рядом с Джошем и внимательно слушала, а потом снова на Бада Ройса.
— Просто поверьте. Они скоро будут здесь, и нам лучше сейчас решить, что делать.
— Мы будем бороться! — закричал кто-то сзади.
— Как мы можем бороться? — спросил дрожащим голосом старик, опиравшийся на палку. — Мы не можем устоять против армии. Дураки мы будем, если полезем в драку.
— Мы будем последние трусы, если этого не сделаем! — сказала женщина слева.
— Да, но лучше жить трусами, чем умереть героями, — заспорил молодой человек с бородой, сидевший позади Джоша. — Я сматываю удочки!
— Да что за ахинея! — взревела Анна Макклэй, вставая со скамейки. Она уперла руки в широкие бедра и оглядела толпу, презрительно приподняв верхнюю губу. — Боже правый, для чего жить, если не бороться за то, что тебе дорого? Мы здесь руки до локтей стерли, очищая город и отстраивая церковь, а теперь собираемся бежать при первом дуновении настоящей беды? — Она хмыкнула и презрительно тряхнула головой. — Я помню, чем раньше был Мериз-Рест, да и большинство из вас, ребята, тоже. Но я вижу, какой он теперь и каким он может стать! Если мы соберемся бежать, то куда мы пойдем? Еще в какую-нибудь дыру? И что произойдет, когда эта проклятая армия снова решит идти на нас? Да если мы убежим, мы все равно что мертвые — а значит, мы должны и можем бороться!
— Да! Да, и я говорю об этом же! — добавил мистер Половски.
— У меня жена и дети! — сказал Вулчевич, и на его лице отразился страх. — Я не хочу умирать и не хочу, чтобы они умерли! Я ничего не знаю о битвах!
— Тогда придется узнать! — Пол Торсон встал и направился по проходу вперед. — Послушайте, — сказал он, останавливаясь рядом с Сестрой, — мы ведь все знаем, как обстоят дела. Мы знаем, что здесь было раньше, и знаем, что у нас есть сейчас! Если мы сдадим Мериз-Рест без боя, то снова станем бродягами и вдобавок будем знать, что у нас не хватило духу даже попытаться отстоять его! Я к тому же чертовски ленив. Я больше не хочу бродяжничать — и поэтому остаюсь здесь.
Пока люди выкрикивали каждый свое мнение, Сестра посмотрела на Пола и слабо улыбнулась:
— Что это? Еще один слой на этом дерьмовом пироге?
— Нет, — сказал он. В его ярко-голубых глазах блестела сталь. — Я верю, мой пирог скоро испечется, а ты?
— Да, похоже, так.
Она любила Пола как брата и гордилась им как никогда. Сама она уже приняла решение — оставаться и вести борьбу до тех пор, пока Джош не доставит Сван в безопасное место, — план, о котором Сван еще не знала.
