Маклин обнаружил, что разглядывает свои ногти и грязные бинты, обмотанные вокруг запястья. На мгновение он вдохнул собственный запах — и его чуть не стошнило.
Он взглянул на Друга в дверном проеме, и в голове у него вдруг прояснилось, словно знойным ветром развеяло облака.
«Боже, — подумал он. — Я… в союзе с…»
Друг слегка повернул голову.
— У тебя что-то на уме? — спросил он.
— Нет. Ничего. Просто думаю, вот и все.
— Способность мыслить приводит людей к беде. Воистину так! Не правда ли, брат Тимоти?
— Правда! — пискнул тот и хлопнул искалеченными руками.
— Моя обязанность — развлекать, — неожиданно сказала женщина, сидевшая на куче грязных подушек в углу.
С тех пор как больше часа назад их запихнули в грязный трейлер, она заговорила впервые. Она молча сидела там и смотрела, как Сван лежит на одном из потертых матрацев, а Сестра меряет шагами комнату.
— А вы двое любите веселиться?
Сестра остановилась, несколько секунд недоверчиво смотрела на нее, затем зашагала снова. Девять шагов от стены до стены.
— Хорошо, — хозяйка трейлера пожала плечами, — если мы собираемся ночевать вместе, нам следует, по крайней мере, познакомиться. Я Шейла Фонтана.
— Очень приятно, — пробормотала Сестра.
Сван села и внимательно рассмотрела женщину. В свете единственной керосиновой лампы было видно, что Шейла Фонтана очень худа, почти истощена. Желтоватая кожа туго обтягивала ее лицо. На темени просвечивала лысинка, а черные волосы были грязными и безжизненными. Вокруг на полу валялись пустые консервные банки, бутылки и другой мусор. Под тяжелым бархатным пальто на Шейле было что-то пестрое и грязное, и Сван заметила, что ногти женщины, хотя и сломанные и сильно обгрызенные, покрыты ярко-красным лаком. Первое, что увидела девушка в трейлере, — туалетный столик, заставленный баночками с косметикой, тюбиками губной помады и тому подобным, а на зеркале были прицеплены вырезанные из журналов фотографии моделей.
— Я тоже развлекала людей, — сказала Сван. — В «Странствующем шоу», вместе с Джошем и Расти. Но обычно я оставалась в фургоне, а вот Расти был настоящим волшебником — он мог сделать так, чтобы вещи исчезали и появлялись вновь из ничего. — Она щелкнула пальцами, мысленно возвращаясь в прошлое. Потом снова сосредоточилась на Шейле. — А ты что делаешь?
— Всего понемножку, душенька, — улыбнулась Шейла, показывая серые десны. — Я дээр.
— Что это?
— Дама для развлечения. Я должна выходить и прогуливаться, вот и сейчас тоже. Хорошая дээр может иметь успех, пока не заболеет после битвы. Это заставляет мужчину хотеть трахаться.
— А?
— Она имеет в виду, что она проститутка, — объяснила Сестра. — Господи, как же здесь воняет!
— Извините, у меня кончился освежитель воздуха. Вы можете разбрызгать что-нибудь из этого, если хотите. — Она показала на липкие пересохшие флаконы на туалетном столике.
— Нет, спасибо.
Сестра шагнула к выходу. Повернув ручку, она открыла дверь и столкнулась нос к носу с двумя охранниками. У обоих были винтовки.
— Войдите обратно, — сказал один.
— Я просто хочу немного подышать свежим воздухом. Вы не возражаете?
Ствол винтовки уперся ей в грудь.
— Марш внутрь, — приказал мужчина. Он толкнул Сестру, и та захлопнула дверь.
— Мужчины — скоты, — сказала Шейла. — Они не понимают, что женщине нужно уединение.
— Мы должны выбраться отсюда! — Голос Сестры дрожал на грани паники. — Если он найдет его, то уничтожит. А если я помешаю ему сделать это, он начнет мучить людей!
— Найти что? — Шейла подтянула колени к груди.
— Скоро рассвет, — продолжала Сестра. — Господи! — Она прислонилась к стене — ноги не держали ее. — Он собирается найти его! И я не могу остановить это!
— Эй, леди! — сказала Шейла. — Кто-нибудь говорил вам, что вы сумасшедшая?
Сестра падала от усталости, и Сван знала это. Она тоже была измучена, но не позволяла себе думать о том, что ждет их впереди.
— Давно вы с ними? — спросила Сван темноволосую женщину.
Шейла слабо улыбнулась. На этом изнуренном, опустошенном жизнью лице улыбка вышла страшной.
— Всегда, — ответила она. — Как бы я хотела, чтобы у меня было немного порошка! Или пилюли. Будь у меня всего одна таблетка «черной красавицы», я бы разрезала этого мерзавца на маленькие кусочки, а потом летала бы высоко целую чертову неделю! У вас случайно нет с собой наркотиков?
— Нет.
— Я так и думала. Ни у кого ничего нет. Я полагаю, что все это уже выкурено, вынюхано и выпито. Вот дерьмо! — Она печально покачала головой, словно оплакивала смерть потерянной культуры. — Как тебя зовут, душенька?
— Сван.
— Сван, — повторила Шейла. — Прекрасное и необычное имя. Лебедь. Я познакомилась как-то с девушкой по имени Голубь. Она ловила попутку на дороге около Эль-Серрито, и мы с Руди вытащили… — Она умолкла. — Слушайте! — настойчиво зашептала она. — Вы это слышите?
До слуха Сван донесся мужской смех, вдалеке раздавались ружейные выстрелы.
— Ребенок! — Правая рука Шейлы поднялась ко рту. Ее глаза стали безумными. — Слушайте! Вы слышите, как кричит ребенок?
Сван покачала головой.
